Пробуждение Левиафана


Сто пятьдесят лет назад, когда из-за многочисленных мелких конфликтов Земля и Марс были на пороге войны, Пояс астероидов лишь виднелся человечеству отдаленным горизонтом громадных, бесчисленных минеральных запасов; о внешних же планетах в те времена не помышляли даже в самых смелых фантазиях. Тогда Соломон Эпштейн и разработал свой модифицированный водородный двигатель, прицепил его к трехместной яхте и завел. Если у вас есть хороший телескоп, то и сегодня можно разглядеть его яхту, на предельных световых скоростях летящую в бескрайнюю пустоту. Пожалуй, это самые замечательные и самые долгие похороны за всю историю человечества. К счастью для нас, на его домашнем компьютере остались кое-какие наработки. Двигатель Эпштейна, конечно, не открыл людям дороги к звездам, но позволил заселить планеты.


Шаттл Кентербери, семьсот пятьдесят метров в длину, двести пятьдесят в ширину, эдакий гигантский огнетушитель, пустой и просторный, был переоборудован под колониальное транспортное средство. И в одночасье его заполнили люди, прихватив с собой снаряжение, схемы, приборы, природные пузыри и, конечно же, надежду. Теперь на спутниках Сатурна живет почти двадцать миллионов человек. Когда-то именно на Кентербери сюда прилетело около миллиона их предков. Сорок пять миллионов заселяет спутники Юпитера. На одном из спутников Урана живет полмиллиона человек, и он был самой отдаленной провинцией человеческой цивилизации, по крайней мере, пока Мормоны не построили свой корабль и не направились навстречу звездам и свободе от ограничений на рождаемость.


А дальше - Пояс.


Если бы вы спросили у пьяного и не в меру общительного сотрудника Союза Внешних Планет о Поясе, он сказал бы вам, что там живет не меньше сотни миллионов человек. А переписчик с какой-нибудь внутренней планеты назвал бы вам цифру в пятьдесят миллионов. В общем, при любом раскладе, население огромное, и воды ему надо много.


Так вот теперь Кентербери вместе с дюжиной дочерних шаттлов вододобывающей компании Пьюр-н-Клин петляли по от колец Сатурна, богатых ледяными залежами, к Поясу и обратно; они обречены петлять так, перегоняя ледники, пока не превратятся в негодный металлолом.


Джим Холден считал, что в этом есть что-то поэтичное.


- Холден?


Он обернулся в сторону ангарной палубы. Над ним возвышалась старший инженер Наоми Нагата. Ростом она была около двух метров, копна ее черных кудрявых волос была завязана в хвост, а в выражении лица читалось что-то среднее между изумлением и досадой. А еще, как и у многих жителей Пояса, у нее была привычка пожимать руками, а не плечами.


- Холден, ты слушаешь или пялишься в окно?

- Ты говорила про какую-то проблему, - сказал Холден. - И про то, что ты очень-очень крутой спец, и все можешь исправить без денег и запчастей.


Наоми рассмеялась.


- Так значит, ты не слушал.


- Нет, не особо.


- Но суть ты понял. Посадочное устройство Витязя не будет функционировать в атмосфере, пока я не заменю герметики. Для нас это проблема?


- Я поговорю со стариком, - сказал Холден. - Но когда в последний раз мы использовали шаттл в атмосфере?


- Никогда, но в уставе сказано, что у нас должен быть хотя бы один такой шаттл.


- Эй, Босс! Это с того берега залива кричал Эймос Бертон, помощник Наоми. Он был родом с Земли. Он стоял и махал им огромной ручищей. Боссом он называл Наоми. Хоть он и служил на корабле капитана МакДауэла, и его старшим офицером был Холден, в реальности Эймоса Бертона единственным боссом была Наоми.


- Что случилось? Крикнула она в ответ.


- Кабель неисправный. Можешь подержать этого маленького засранца на месте, пока я схожу за запасным?


Наоми взглянула на Холдена, словно спрашивая "мы закончили?". Он шутливо отсалютовал, а она в ответ хмыкнула и, качая головой, пошла по своим делам, а он еще некоторое время смотрел на ее удаляющуюся длинную стройную фигуру, облаченную в засаленный комбинезон.


Семь лет во флоте на Земле, пять лет в космосе с гражданскими, а он так и не привык к длинным, тонким, несуразным фигурам жителей Пояса. Детство, проведенное в условиях гравитации, навсегда определило его взгляды на жизнь.


Стоя в центральном лифте, Холден некоторое время держал палец на кнопке "Навигация", думая об Адэ Тукунбо - о ее улыбке, голосе, пачули-ванильном аромате ее волос, - но все же нажал на кнопку "Лазарет". Сперва дела, потом радости.


Зайдя в лазарет, Холден увидел врача Шеда Гарви, который склонился над своим лабораторным столом, орудуя над обрубком левой руки Камерона Пэджа. За месяц до того Пэджу раздавил руку тридцатитонный блок льда, который двигался со скоростью пять миллиметров в секунду. Вполне рядовая травма для людей, чей род занятий - резать и перевозить ледяные глыбы, и Пэдж принял ее с пониманием профессионала. Холден склонился над плечом Шеда и наблюдал, как врач вытаскивал лечебную личинку из мертвой плоти.


- Что скажешь? Спросил Холден.


- Выглядит прекрасно, сэр, - ответил Пэдж. - Пара нервных окончаний еще у меня цела. Шед вот объяснял мне, как протез уцепится за них.


- Если мы и дальше сможем контролировать процесс отмирания ткани - сказал врач, - и если рана Пэджа не заживет слишком сильно к тому моменту, как мы доберемся до Цереры. Я сверился с нормативами, Пэдж работает достаточно давно, и ему полагается протез с обратной тактильной связью, сенсорами давления и температуры, поддержкой микромоторики. В общем, полный набор. Будет совсем как настоящая рука. На внутренних планетах используют специальный биогель, чтобы отрастить конечности, но в нашем лечебном плане он не предусмотрен.


- Да ну на хер этих шизиков с их волшебным желе. Лучше пусть у меня будет достойный агрегат с Пояса, чем дрянь, которую эти ублюдки выращивают в лабораториях. Стоит только нацепить их чудо-руку - станешь таким же засранцем, как они, - сказал Пэдж. А потом подумал и добавил:


- Ой, хм, без обид, старшина.


- Я не обижаюсь. Я рад, что мы сможем тебя починить, - сказал Холден.


- Скажи ему еще про протез - злобно ухмыльнулся Пэдж. Шед покраснел.


- Ну, мне ребята рассказывали, кому этот протез ставили, - начал Шед, стараясь не смотреть Холдену в глаза, - В общем, первое время ты еще воспринимаешь его как протез, а не собственную руку, поэтому, когда мастурбируешь, ощущения такие, будто кто-то берет у тебя в кулачок.


Холден выдержал небольшую паузу, наблюдая, как уши Шеда наливаются кровью.


- Рад слышать, - сказал Холден. - А что с некрозом?


- Есть небольшое заражение, - сказал Шед. - Но с помощью личинок мы держим его под контролем, и воспаление в данном случае - хорошая реакция, поскольку мы можем ориентироваться на нее и бороться с инфекцией по мере необходимости.


- Он поправится к следующему рейсу? - Спросил Холден.

Услышав эти слова, Пэдж впервые нахмурился.


- Бля, конечно я буду готов! Я всегда готов. Так точно, сэр.


- Возможно, - сказал Шед. - Зависит от того, как будет проходить вживание протеза. Если не к ближайшему рейсу, так к следующему.


- Да хер с ним, - сказал Пэдж. Я могу колоть лед и одной рукой лучше, чем добрая половина салаг, которые на тебя работают".


- Опять же, - сказал Холден, сдерживая ухмылку, - рад слышать. Поправляйся.


Пэдж фыркнул. Шед извлек еще одну личинку. Холден вернулся в лифт и на этот раз не раздумывал.