Leviathan Wakes

Сто пятьдесят лет тому назад из-за мелких разногласий Земля и Марс оказались на пороге войны. Пояс астероидов, невероятно богатый полезными ископаемыми, казался тогда далеким, и был экономически недостижимым. Что уж говорить о внешних планетах, о которых не смели мечтать даже крупные корпорации. Именно в то время Соломон Эпштайн собрал небольшой термоядерный двигатель, прицепил его к своей яхте, вмещавшей человека три, не больше, и запустил его. Если найти хороший телескоп, то и сегодня можно увидеть его корабль, который ползет в огромное ничто. Самые длинные и незабываемые похороны за историю человечества. К счастью, все планы разработки он оставил на домашнем компьютере. Пусть Двигатель Эпштайна не подарил людям звезды, но до других планет мы добрались.

Три четверти километра в длину, четверть километра в ширину, неровно слепленный, словно пожарный гидрант и практически пустой внутри, «Кентербери» набили людьми, припасами, чертежами, приборами, пластиковыми пузырями и надеждой, и он стал главным транспортом колонизации. Теперь на лунах Сатурна насчитывалось порядка двадцати миллионов человек - с помощью «Кентербери» сюда перебрались почти миллион их предков. Сорок пять миллионов на лунах Юпитера. На единственной луне Урана - пять тысяч, и это последний аванпост человеческой цивилизации. По крайней мере, так было, пока мормоны не закончили свой корабль поколений, и не отправились к звездам ради свободы деторождения.

А потом добавился Пояс.

Если спросить сотрудника ОПА, когда он пьян и особо разговорчив, он ответит, что на Поясе сотня миллионов человек. Поинтересуйтесь у переписчика из внутренней системы, и цифра упадет до пятидесяти миллионов. Однако, как ни посмотри, но популяция была огромна, и ей требовалось много воды.

Так что теперь «Кентербери» и десяток дочерних кораблей, входящих в компанию «Читая питьевая вода», наматывали круги между Поясом и щедрыми на лед кольцами Сатурна, зная, что эти рейды будут продолжаться, пока корабли не превратятся в музейные экспонаты.

Джиму Холдену виделась в этом какая-то поэзия.

- Холден?

Он спустился на землю ангара. Рядом с ним возвышалась Наоми Нагата, главный инженер, - почти два метра ростом, копна кудрявых волос собрана в черный хвост, а на лице что-то среднее между изумлением и раздражением. Как у любого рожденного на Поясе, астерийца, у нее была привычка пожимать руками, а не плечами.

- Холден, ты меня слушаешь или просто пялишься из окна?

- Есть проблема, - откликнулся Холден, - и поскольку ты очень-очень хорошо в этом разбираешься, ты можешь все исправить, несмотря на то, что у тебя недостаточно денег и ресурсов.

Наоми рассмеялась.

- Значит, все-таки не слушал.

- Если честно, то нет.

- Впрочем, суть ты ухватил. Шасси «Рыцаря» нельзя использовать в атмосфере, пока я не проведу замену перемычки. С этим будут сложности?

- Я спрошу старика. А когда мы последний раз использовали шаттл в атмосфере?

- Никогда, но по уставу нам нужен хотя бы один шаттл, функционирующий в атмосфере.

- Привет, босс! - прокричал через весь коридор Амос Бертон, ассистент Наоми с Земли. Он помахал нам пухлой рукой, хотя имел в виду он, конечно, Наоми. Несмотря на то, что Амос находился на корабле капитана МакДауэлла, а Холден был старшим помощником командира, в мире Амоса Бертона только Наоми могла считаться боссом.

- Что такое? - прокричала Наоми в ответ.

- Обрыв кабеля. Можете придержать этого негодяя на месте, пока я достану запасной?

Наоми вопросительно посмотрела на Холдена: «Мы все решили?» Он с сарказмом салютовал ей, и Наоми фыркнула и ушла, покачивая головой, пока Холден провожал взглядом ее длинную, тонкую фигуру в заляпанном маслом комбинезоне.

За семь лет службы в земном флоте и пять лет работы в космосе с гражданскими, он так и не привык к длинному, тонкому, неестественному строению астерийцев. Детство, проведенное под давлением силы тяжести, навсегда определило его представление о мире.

В центральном лифте Холден на секунду замешкался, раздумывая, не отправиться ли на навигационную палубу к Аде Тукунбо – ее улыбка, голос, аромат пачули и ванили в волосах… Но вместо этого он нажал кнопку и отправился в медпункт. Сначала служба.

Когда Холден вошел, Шед Гарви, медбрат, стоял, сгорбившись над хирургическим столом, и обрабатывал то, что осталось от левой руки Камерона Паджа. Месяц назад плечо Паджа прижало тридцатитонной глыбой льда, плывшей со скоростью пять миллиметров в секунду. Среди людей, которые занимались колкой и перевозкой айсбергов в невесомости, такие травмы не были редкостью, и Падж относился ко всему с фатализмом истинного профессионала. Холден заглянул через плечо Шеда, чтобы посмотреть, как медбрат вытаскивает личинок из мертвой ткани.

- Что говорят? – поинтересовался Холден.

- Все не так плохо, сэр, - ответил Падж. – Есть уцелевшие нервы, а Шед все рассказывает, как приживется протез.

- При условии, что нам удастся сдержать некроз тканей, - сказал медик, - и если Падж не слишком поправится, к тому времени, как мы доберемся до Цереры. Я сверился с их требованиями, и Падж работает уже достаточно долго, чтобы получить хороший протез, с сенсорами температуры, давления, силовой обратной связью, и встроенными программами. Полный пакет. Будет почти как настоящая. На внутренних планетах используют биогель, из которого можно вырастить новую конечность, но наша страховка этого не покрывает.

- К черту внутренних, к черту их волшебное желе. Лучше у меня будет фейк, но от астерийцев, чем какая-нибудь ерунда, выращенная в лаборатории. Боюсь, одной такой руки достаточно, чтобы стать кретином, - выдал Падж. А потом добавил, - Только без обид, сэр.

- Проехали. Рад, что тебя залатают, - ответил Холден.

- Кстати, расскажи ему, - произнес Падж, ехидно улыбаясь. Шед вспыхнул.

- В общем, я слышал, от одного парня, которому такую ставили, - начал Шед, пряча глаза от Холдена. – Судя по всему, во время периода, когда пациент адаптируется к протезу, ощущения такие, словно от мастурбации.

Холден позволил этому замечанию повисеть в воздухе, пока уши Шеда не стали багрово-красными.

- Буду знать, - сказал он наконец. – А что с некрозом?

- Инфекция есть, но личинки не дают ей распространяться, а воспаление в нашей ситуации – это даже хорошо, так что пока оно не пойдет дальше, трогать мы его не будем.

- Он восстановится к следующему рейду? – спросил Холден.

Впервые за все время Падж нахмурился.

- Конечно буду, черт вас дери. Я всегда готов. Всегда, сэр.

- Возможно, - проговорил Шед. – Посмотрим, как схватятся кости. Если не после этой процедуры, так после следующей.

- Да пошло оно все, - снова нахмурился Падж. – Я и одной рукой рублю лед лучше, чем половина ваших наркоманов на корабле.

- И опять же, буду знать, - ответил Холден, сдерживая улыбку. – Продолжайте.

Падж фыркнул. Шед вытащил еще одну личинку. Холден вернулся к лифту, и на этот раз уже не сомневался.