Сто пятьдесят лет назад передряги между Землей и Марсом уже достигли апогея, рискуя перерасти в войну, Пояс астероидов, с его нескончаемыми запасами природных ресурсов, был так же далек и недоступен для экономики, как и линия горизонта, а планеты неземной группы казались лишь заоблачной мечтой. В те времена Соломон Эпштейн, усовершенствовав небольшой фузионный двигатель, приладил его на корму своей трехместной яхты и нажал на пуск. Даже по сей день в хороший телескоп можно наблюдать, как судно Эпштейна практически со скоростью света несется к неведомым далям. Самые небывалые и затяжные похороны в истории человечества. К счастью, в домашнем компьютере умельца остались чертежи. И хотя его двигатель так и не приблизил людей к звездам, но предоставил в их распоряжение планеты.

Кентербери - транспортный корабль, приспособленный для обслуживания поселений. Он напоминает пожарный гидрант размером семьсот пятьдесят на двести пятьдесят метров и практически пуст внутри. А когда-то он был полон: людьми, провиантом, конструкторскими проектами, техникой, капсулами, защищающими от вредного воздействия окружающей среды, и надеждами. На спутниках Сатурна сейчас насчитывается приблизительно двадцать миллионов жителей. Кентербери перевез туда около миллиона их предков. Сорок пять миллионов обитают на спутниках Юпитера. Спутник Урана козыряет пятью тысячами человек – это самые задворки людской цивилизации, по крайней мере, до той поры, пока мормоны не закончат построение судна во благо своих отпрысков и не отправятся к звездам, где смогут освободиться от запретов на деторождение.

И еще есть Пояс.

Если спросить разгоряченных спиртным вербовщиков из «Бюро по делам народонаселения», в ответ можно услышать, что на Поясе проживают сто миллионов. Переписчик населения с внутренней планеты даст цифру в два раза меньше. Так или иначе население огромно и требуется много воды.

Поэтому Кентербери и десятки подобных ему кораблей, состоящих на балансе водной компании «Пёр энд клин», бороздят просторы между многочисленными кольцами Сатурна и Поясом, перевозя ледяные глыбы, и будут этим заниматься до скончания своего века.

Джим Холден считал, что в этом есть нечто поэтичное.

- Холден?

Джим развернулся к ангарной палубе. Рядом с ним стояла Наоми Нагата, главный инженер. Высокорослая - почти под два метра, - с копной кудрявых, собранных в хвост черных волос и застывшим на лице выражением удивления и досады. Обитатели Пояса в знак недоумения не пожимали плечами, вместо этого они поднимали и опускали кисти рук, - у Наоми тоже была такая привычка.

- Так вы слушаете или пялитесь в окно?

- Вы обнаружили неисправность, - ответил Джим. – И с вашими золотыми руками устраните ее, даже если не хватит финансов или запчастей.

Наоми засмеялась:

- Все ясно, вы меня не слушали.

- Признаться, нет.

- В общем, все основные системы в порядке. Но если не заменить уплотнители, в условиях атмосферы может не сработать посадочный механизм «Рыцаря». Для вас это существенно?

- Я спрошу у шефа, - ответил Холден.- А разве мы когда-нибудь использовали шаттл в условиях атмосферы?

- Никогда, но правила предписывают иметь хотя бы один шаттл, пригодный для работы в атмосфере.

- Эй, командир! – прокричал с другой стороны пролета помощник Наоми Эймос Бертон, уроженец Земли. Он помахал пухлой рукой в их направлении. Но обращался явно к Наоми. Для Эймоса не имело никакого значения, что капитан корабля - Макдауэлл, что Холден – старший помощник, командиром в его понимании была только она одна.

- Что стряслось, - крикнула Наоми в ответ.

- Да кабель хреновый! Можете пока его зафиксировать, а я принесу запасной?

Наоми взглянула на Холдена: «мы ведь закончили?» - прочел он в ее глазах. В ответ Холден демонстративно козырнул. Наоми хмыкнула и, покачав головой, направилась к Эймосу. Одетая в засаленный комбинезон, со спины она напоминала глисту в скафандре.

Джим семь лет прослужил в военно-морских силах Земли, пять лет проработал в космосе с гражданским населением, но так и не смог привыкнуть к внешнему облику обитателей Пояса – они были невероятно высокими и худыми. Детство, проведенное в условиях гравитации, наложило свой отпечаток, навсегда привив Холдену определенные стереотипы.

Войдя в центральный лифт, Джим подумал об Эйд Тукунбо - ее улыбка, голос, исходящий от волос аромат пачули с ванилью. От этих мыслей его палец на какое-то мгновение невольно завис над кнопкой «навигационной палубы», но, поборов искушение, Холден нажал на «изолятор». Сначала работа, потом удовольствия.

Когда Холден вошел, специалист-медик Шед Гарви склонился над лабораторным столом - он чистил рану на левой культе Камерона Паджа. С месяц назад локоть Паджа придавило тридцатитонным блоком льда, движущимся со скоростью пять миллиметров в секунду. Такие травмы – не редкость у тех, чья работа – откалывать и транспортировать ледяные глыбы в условиях невесомости – довольно опасна, поэтому Камерон относился к случившемуся с присущим людям его профессии фатализмом. Джим заглянул через плечо Шеда, чтобы понаблюдать, как тот выуживает медицинскую личинку из омертвевшей ткани.

- Ну как тут у вас дела? – спросил Холден.

- Да кажись, все в порядке, сэр, - ответил Падж. – Есть еще порох в пороховницах! Шед только что рассказывал мне, как сюда будет крепиться протез.

- При условии, что удастся сдержать некроз, - добавил доктор, - и что рана не слишком затянется до нашего прибытия на Цереру. Я проверил, Падж достаточно долго проработал, поэтому по закону ему положен протез с силовой обратной связью, сенсорами давления, температуры и софтом, обеспечивающим прекрасную мелкую моторику. Протез – что надо! Он будет практически неотличим от настоящей руки. На внутренних планетах недавно разработали биогель, который позволяет вырастить конечность заново, но эта процедура не входит в стандартный медицинский пакет.

- А не пошли бы эти внутренние планеты вместе с их волшебным «Джелло»! По мне, так лучше сделанный на Поясе добротный протез, чем то, что эти сволочи растят в своих лабораториях. Только испробуй на себе их изобретение – и неизвестно еще, в кого превратишься! Ой, командир, только не обижайтесь!

- Да ладно, какие обиды! Хорошо, что удастся тебе помочь.

- Док, расскажите ему об остальном, - сказал Падж с озорной ухмылкой.

От смущения Шед залился румянцем.

- М-м, те, кто уже получал подобные протезы, говорят, – Шед старательно отводил в сторону взгляд, – что пока идет процесс привыкания, кажется, будто дрочишь не сам, а дрочат тебе.

Прежде, чем как-то отреагировать, Холден выдержал небольшую паузу, заставив Шеда покраснеть до самых ушей.

- Жизнеутверждающе! - наконец сказал он.- А что с некрозом?

- Есть небольшое заражение, - ответил Шед. - Личинки не дают ему распространяться, а в сложившихся обстоятельствах такое воспаление нам даже на руку. Поэтому мы особо не усердствуем; конечно, при условии, что инфекция не начнет усугубляться.

- Он будет готов к следующей поездке?

Впервые за все время разговора Падж насупился:

- Черт возьми, обязательно! Я всегда готов, сэр! Только этим и занимаюсь!

- Вполне вероятно, - ответил Шед.- Все зависит от того, как поведет себя связующая ткань. Но если не к следующей поездке, так через одну точно.

- Да какого хрена! – возмутился Падж. - Я и однорукий долблю лед лучше, чем добрая половина отморозков на этом чертовом корабле.

- И снова жизнеутверждающе! – сказал Холден, с трудом сдерживая улыбку. – Продолжай в том же духе!

Падж хмыкнул. Шед вынул из руки еще одну личинку. Холден направился к лифту – на этот раз он не колебался.