Пробуждение Левиафана

Сто пятьдесят лет назад, когда местнические разногласия между Землей и Марсом довели ситуация почти до военных действий, Главный Пояс казался недостижимым пластом колоссальных минеральных богатств за пределами продуктивной экономической досягаемости, а внешние планеты находились вне досягаемости даже для самых неправдоподобных коллективных фантазий. Затем, Соломон Эпштейн построил свой маленький модифицированный двигатель, работающий на основе синтеза, закрепил на трехместном корабле и запустил. С хорошим телескопом и по сей день можно разглядеть его судно, стремящееся в пустоту, на минимальной скорости, по сравнению скоростью света. Непревзойденная и самая долгая похоронная процессия в истории человечества. По счастливой случайности, все разработки остались в его домашнем компьютере. Двигатель Эпштейна не дал человечеству звезд, он предоставил им планеты.


Три четверти километра в длину, четверть - в ширину, чем-то похожий на пожарный гидрант, и почти пустой внутри, «Кантербери» представлял собой переоборудованный колониальный транспорт. В незапамятные времена он был набит людьми, запасами, электроникой, машинами, природными пузырями и надеждой. Сейчас чуть менее двадцати миллионов проживало на спутниках Сатурна. «Кантербери» перевоз туда почти миллион их предков. Сорок пять миллионов обитало на спутниках Юпитера. А один из спутников Урана, самый дальний аванпост человеческой цивилизации, населяло пять тысяч, по крайне мере до тех пор, пока мормоны не закончили свой корабль поколений и не отправились к звездам и свободе от ограничений рождаемости.


А затем был Главный Пояс.


Спросили бы рекрутеров по программе внешних планет, особенно разговорчивых в подпитии, они могли поведать, что на Поясе сто миллионов. Обратились бы с тем же вопросом к счетчику внутренних планет, цифра выросла бы почти до пятьдесят миллионов. Как ни крути, размер населения был впечатляющий, и всем нужна вода.


Теперь «Кантербери» с дюжиной подобных кораблей, работающих на Водную Компанию «Пур-н-Клин», бороздил вселенную между щедрыми кольцами Сатурна и Поясом и по обратному маршруту, перевозя ледники, и так будет, пока судна не превратятся в развалины.


Джим Холден видел в этом определенного рода поэзию.


-Холден?


Он повернулся к ангарной палубе. Главный инженер Наоми Нагата возвышалась над ним. Ростом почти два метра, копна кудрявых волос зачесана в тугой хвост, выражение лица – нечто среднее между изумлением и раздражением. Как все обитатели Пояса, по привычке, она пожимать руками, а не плечами.


- Холден, ты слушаешь или просто уставился в окно?


- Была некая проблема, - ответил Холден. – И поскольку ты очень, очень хороша, ты можешь её решить, даже при отсутствии достаточных средств или запасов.


Наоми рассмеялась.


- Ты не слушал, - сказала она.


- И правда, не слушал.


- Тем не менее, суть уловил. Шасси «Найта» не будет работать в атмосфере, пока не удалю перемычки. Это может стать проблемой?


- Я спрошу старика, - ответил Холден. – Когда же мы последний раз использовали корабль в атмосфере?


- Никогда, но по правилам, нужен хоть один челнок, способный работать в атмосферных условиях.


- Эй, Босс! - Амос Бертон, ассистен Наоми, уроженец Земли, кричал с другого конца отсека.


Он помахал мясистой рукой в их сторону. Но имел в виду, конечно, Наоми. Амос находился на корабле, где МакДауэл - капитан, а Холден - старший помощник, но в персональном мире Бертона только Наоми была боссом.


- В чем проблема? – прокричала в ответ Наоми.


- Плохой кабель. Можешь поддержать эту фигню, пока я сбегаю за запасным?


Наоми посмотрела на Холдена: «мы закончили?» - читалось в её взгляде. Он сделал знак приветствия, с долей сарказма, на что Наоми фыркнула и, потряхивая головой, удалилась - длинное худое тело в грязном комбинезоне.


Семь лет на флоте на Земле, пять лет работы в космосе с гражданскими, и он никак не мог привыкнуть к длинным, тонким, неправдоподобным костям обитателей Пояса. Детство, проведенное в условиях гравитации, сформировало его взгляд на окружающий мир, навсегда.


В главном лифте Холден несколько секунд подержал палец над кнопкой, ведущей на этаж навигационной палубы, соблазняемый перспективой взглянуть на Аде Тукунбо - увидеть её улыбку, услышать её голос, почувствовать запах средства с пачули и ванилью, которое она использовала для волос, – но вместо этого нажал совсем другую, чтобы попасть в лазарет. Долг превыше удовольствия.


Шед Гарвей, медицинский техник, согнувшись над лабораторным столом, удалял омертвевшие ткани на том, что осталось от левой руки Камерона Паджа, когда вошел Холден. Месяцем ранее локоть Паджа был раздавлен тридцатитонным блоком льда, летевшим со скоростью пять миллиметров в секунду. Нередкая травма среди людей с такой опасной работой, как разрезание и перемещение айсбергов в невесомости, поэтому Падж воспринимал все происходящее с фатализмом профессионала. Холден наклонился через плечо Шеда посмотреть, как тот вытаскивает одну из медицинских личинок из мертвой ткани.


- И как обстоят дела? – спросил Холден.


- Смотрится неплохо, сэр, - ответ Падж. – У меня осталась пара нервов. Шед рассказывал мне, как протез соединит их.


- Если мы сможем удержать под контролем некроз, - сказал медик, - и сделаем так, чтобы рана Паджа не зажила полностью, прежде чем доберемся до Цереры. Я проверил полис, Падж уже давно здесь, достаточно, чтобы получить протез с обратной силой, давлением и температурными датчиками, на неплохом программном обеспечение. Полный пакет. Также хорош, как настоящая рука. На внутренних планетах есть новый биогел, позволяющий заново вырастить конечность, но наш полис это не покрывает.


- Идут они к черту, эти «внутренники», со своим волшебным желатином. Уж лучше пусть мне дадут отличную подделку с Пояса, фигню, которую эти скоты выращивают в лабораториях. Поносишь их фантастическую руку и превратишься в придурка, - выпалил Падж.
- Ой, без обид, Командир, - поспешно добавил он.


- Без обид. Рад слышать, что мы тебя починим, - ответил Холден.


- Расскажи ему другую штуку, - сказал Падж с ухмылкой. Шед покраснел.


- От других парней я слышал, - пробормотал Шед, стараясь не встречаться с Холденом взглядом. – Есть такой период, пока привыкаешь к протезу, когда мастурбация как раз кстати, подходящая «ручная» работенка.


Холден позволил этому комментарию повисеть в воздухе секунду, пока уши Шеда не залились малиновым цветом.


- Приятно слышать, - ответил он. – А что по поводу некроза?


- Там инфекция, - ответил Шед, - личинки держат её под контролем, ну и воспаление в данной ситуации не так уж плохо, в общем, мы боремся, но не сильно, только чтобы не распространялось.


- Он будет готов к следующему рейсу? – спросил Холден.


Первый раз за время всего разговора Падж нахмурился.


- Черт, конечно, я буду в норме. Я всегда готов. Это моя работа, сэр.


- Возможно, сказал Шед. – Все зависит от того, как скрепится. Если не в этот рейс, значит, в следующий.


- К черту все, - огрызнулся Падж. – Я и так могу колоть лед, даже однорукий лучше, чем половина этих торчков.


- И снова, - ответил Холден, сдерживая улыбку, - приятно слышать. Так держать.


Падж фыркнул. Шед освободил еще одну личинку. Холден вернулся в лифт, и на этот раз у него не было сомнений.