Пробуждение Левиафана

Сто пятьдесят лет назад, когда внутренние разногласия между Землёй и Марсом грозили войной, Пояс маячил далеко на горизонте потрясающего минерального богатства, не пригодный к жизни в имеющихся экономических условиях, а дальние планеты были за пределами любых, даже самых смелых и нереальных мечтаний. Потом Соломон Эпштейн построил свой маленький модифицированный ядерный двигатель, приделал его к корме своей трёхместной яхты и запустил. В сильный телескоп можно увидеть, как его корабль, идущий на скорости, граничащей со скоростью света, всё ещё держит курс в необъятную пустоту. Лучшие, длиннейшие похороны в истории человечества. К счастью, чертежи остались в его компьютере. Двигатель Эпштейна не подарил людям звёзды, зато он преподнёс им планеты.

В три четверти километра длиной, в четверть километра шириной – по форме похожий на пожарный гидрант – и по большей части пустой внутри, Кентербери был переоборудованным транспортом колонии. Когда-то он был укомплектован людьми, запасами, схемами, оборудованием, оболочками окружающей среды и надеждой. Чуть меньше двадцати миллионов человек проживали теперь на лунах Сатурна. Кентербери доставил туда около миллиона их предков. Сорок пять миллионов на лунах Юпитера. Пять тысяч приютила одна из лун Урана – самое отдалённое поселение человеческой цивилизации, по крайней мере, пока мормоны не закончат свой корабль поколения и не отправятся к звёздам и свободе от ограничений рождаемости.

И потом был ещё Пояс.

Если вы спросите вербовщиков из ОДН (отдел по делам населения), когда они пьяны и чувствуют себя значительными, они могут сказать, что в Поясе добрая сотня миллионов. По словам переписчика населения с внутренней планеты, цифра ближе к пятидесяти миллионам. С какой стороны ни взгляни, население огромно и требует много воды.

Поэтому сейчас Кентербери и дюжина таких же как он кораблей компании «Чисто свежая вода» наматывали круги от щедрых колец Сатурна до Пояса и обратно, буксируя ледники, и будут продолжать в том же духе, пока одряхлевшие, превратившиеся в металлолом корабли не развалятся окончательно.

Джим Холден усматривал в этом некую поэтичность.

- Холден?

Он вернулся обратно на ангарную палубу. Над ним нависла главный инженер Наоми Нагата. Она была почти два метра ростом, копна кудрявых чёрных волос собрана сзади в хвост, её лицо выражало удивление пополам с раздражением. Как и все люди Пояса, она имела привычку пожимать руками вместо плеч.

- Холден, ты вообще слушаешь, или просто пялишься в окно?

- Возникла проблема, - сказал Холден. – Но поскольку ты очень, очень хороша, то можешь устранить её, даже не имея достаточно денег или материалов.

Наоми рассмеялась.

- То есть ты не слушал, - заключила она.

- Не особо, нет.

- Ну, во всяком случае, ты уловил суть. Посадочный механизм «Рыцаря» не будет работать в атмосфере как следует, пока я не заменю прокладки. Это проблема?

- Я спрошу у старика, - ответил Холден. – А когда последний раз мы использовали челнок в атмосфере?

- Никогда, но по правилам у нас должен быть, по крайней мере, один атмосфероустойчивый челнок.

- Эй, босс! – крикул через весь отсек Амос Бёртон, родившийся на Земле ассистент Наоми, и махнул мясистой рукой в направлении собеседников. Он обращался к Наоми. Амос мог находиться на корабле капитана Макдауэла, и Холден мог быть старшим помощником капитана, но в мире Амоса Бёртона только Наоми была боссом.

- В чём дело? – крикнула в ответ Наоми.

- Испорченный кабель. Можешь подержать эту мелкую дрянь на месте, пока я принесу запасной?

Наоми посмотрела на Холдена, «Мы закончили с этим?» в её глазах. Он отвесил ей насмешливый поклон, она фыркнула и ушла, качая головой, высокая и тонкая фигура в засаленном комбинезоне.

Семь лет во флоте Земли, пять лет работы в космосе с гражданскими, а он так и не привык к длинным тонким невероятным силуэтам жителей Пояса. Детство, проведённое в гравитации, раз и навсегда определило его взгляд на вещи.

Войдя в центральный лифт, Холден задержал палец на кнопке навигационной палубы, влекомый мыслью об Аде Тукунбо – её улыбкой, голосом, ароматом пачули и ванили, исходящим от её волос, – но вместо этого нажал кнопку палубы, где находился лазарет. Сначала дела, потом личное.

Медик Шед Гарви, склонившись над лабораторным столом, обрабатывал обрубок левой руки Кэмерона Пэжа, когда Холден вошёл. Месяцем ранее по локтю Пэжа проехалась тридцатитонная глыба льда, скользившая со скоростью пять миллиметров в секунду. Подобные травмы были не редки среди людей, занимавшихся такой опасной работой как добыча и транспортировка айсбергов в невесомости, и Пэж воспринимал весь этот инцидент с фатализмом профессионала. Холден заглянул через плечо Шеда, посмотреть как медик выдёргивал дезинфицирующих личинок из омертвевшей конечности.

- Что нового? – поинтересовался Холден.

- Выглядит довольно неплохо, сэр, - отозвался Пэж. – Даже несколько нервов ещё осталось. Шед рассказывал мне, как к ним можно будет подсоединить протез.

- При условии, что мы сможем удержать некроз под контролем, - уточнил медик, - и позаботимся о том, чтобы Пэж не сильно оправился, пока мы добираемся до Цереры. Я проверил правила страховки – Пэж работает здесь уже достаточно долго, чтобы получить её по полной: датчики давления и температуры, программа по мелкой моторике. Полный пакет. Эта штука будет почти как настоящая. На внутренних планетах есть новый биогель, который заново выращивает нужные части тела, но он не входит в наш план медицинского обеспечения.

- К чертям этих внутренних! И к чертям их желе. Уж лучше я буду ходить с хорошим протезом, сделанным в Поясе, чем с какой-то ерундой, которую эти идиоты выращивают у себя в лабораториях. Уже одна только примерка их чудо-руки, пожалуй, превратит тебя в кретина, - заявил Пэж. Потом добавил: - Оу, без обид, шеф».

- Не вопрос. Я рад, что тебя подлатают и вернут к нам, - ответил Холден.

- Скажи ему другое, - велел Пэж с недоброй улыбкой. Шед покраснел.

- Я, эм, слышал от других парней, у которых были протезы, - начал Шед, не встречаясь взглядом с Холденом. – По всей видимости, какое-то время протез воспринимается так, что когда мастурбируешь, кажется, будто это делает кто-то другой.

Холден позволил замечанию повиснуть в воздухе на секунду-другую, пока уши Шеда ярко алели.

- Приму к сведению, - наконец сказал Холден. – А что с некрозом?

- Есть небольшая инфекция, - ответил Шед. – Личинки держат её под контролем, а воспаление нам в данном случае на руку, так что мы не особо с ним боремся, пока оно не начало распространяться.

- Он будет готов к следующему выходу? – спросил Холден.

Впервые за весь разговор Пэж выглядел раздосадованным.

- Да, чёрт возьми, я буду готов! Я всегда готов. Это моя работа, сэр.

- Возможно, - сказал Шед. – Зависит от того, как пройдёт соединение. Если не к этому, то к следующему.

- Чёрт бы побрал всё это, - выругался Пэж. – Даже одной рукой я могу дробить лёд лучше, чем половина олухов на твоей посудине.

- Опять-таки, - сказал Холден, пряча усмешку, - приму к сведению. Продолжай в том же духе.

Пэж пренебрежительно фыркнул. Шед выдернул ещё одну личинку. Холден пошёл обратно к лифту, на этот раз не задерживаясь.