Полторы сотни лет назад, когда Земля и Марс не сумели найти общий язык друг с другом и оказались в шаге от войны, освоение природных щедрот бескрайне далекого Пояса не сулило выгоды, как и путешествия на планеты за его пределами – такого корпорации не воображали даже в самых смелых мечтах. В ту самую пору Соломон Эпштейн усовершенствовал небольшой термоядерный мотор, который приладил к корме своей трехместной яхты и запустил. Да и сейчас, если повезет, можно увидеть, как его корабль едва ли не со скоростью света мчится в неоглядную даль. Пожалуй, за всю историю человечества никто не умирал так бесконечно долго и красиво. К счастью, на домашнем компьютере изобретателя сохранились чертежи. И хотя двигатель Эпштейна не помог человечеству приблизиться к звездам, зато другие планеты сделал вполне доступными.

«Кентербери» – переоборудованное транспортное судно площадью чуть менее двух гектаров для перевозки населения – по форме напоминал пожарный гидрант, внутреннее пространство которого по большей части пустовало. В прежние времена корабль был переполнен пассажирами, продовольственными припасами, техникой, схемами, атмосферными шарами и надеждами. Сейчас число людей, заселяющих спутники Сатурна, слегка не дотягивает до двадцати миллионов. Примерно миллион их предшественников прибыл туда на борту «Кентербери». Сорок пять миллионов обосновались на спутниках Юпитера. Домом для пяти тысяч человек стал один из спутников Урана – проникнуть так далеко ещё никому не удавалось, по крайне мере, до тех пор, пока мормоны не достроили ковчег для себя и своих потомков и не отправились прямо к звездам, подальше от политики ограничения рождаемости.

Да и Пояс перестал быть необитаемым.

Если разговориться с каким-нибудь подпившим кадровиком из Департамента по делам народонаселения, он наверняка сказал бы, что там живёт сто миллионов. Хотя, по словам переписчиков с внутренних планет, количество проживающих на астероидах вдвое меньше. Так или иначе, народа было предостаточно, а следовательно, и потребность в воде ощутимо возрастала.

В настоящее время «Кентербери» и множество таких же кораблей компании «Прозрачность чистой воды» отправлялись от громадных колец Сатурна к Поясу и возвращались обратно с глыбами льда на буксире, пока полностью не превращались в развалины.

Джим Холден находил в этом что-то чарующее.

– Холден?

Он перевел взгляд на ангарную палубу. Главный механик Наоми Нагата смотрела на него сверху вниз. Девушка стояла во весь свой почти двухметровый рост, с черными кудрявыми волосами, собранными на затылке в густой хвост, и, несмотря на улыбку, на ее лице выказывалось легкое недовольство. Она имела привычку, впрочем, как и многие уроженцы Пояса, разводить руками – это означало то же самое, что и пожатие плечами.

– Ты слушаешь или просто так в окно пялишься?

– У нас тут проблема, – отозвался Холден. – Но ты такая молодец, что сможешь всё починить, даже если нет ни денег, ни нужных инструментов.

Наоми засмеялась.

– Понятно, ты меня не слушал, – сказала она.

– Если честно, не особо.

– Ладно, в общих чертах ты и так всё знаешь. Шасси «Рыцаря» не будет работать в атмосфере, пока я не заменю затворы. Это создаст какие-либо трудности?

– Я спрошу у командира, – ответил Холден. – А когда мы последний раз летали на челноке в атмосфере?

– Никогда, но по уставу нам нужен хотя бы один корабль, способный к таким полетам.

– Начальник! – крикнул из отсека Эймос Бёртон, ассистент Наоми родом с Земли.

Мясистой рукой он помахал обоим. Хотя обращался он к Наоми. И неважно, что капитаном корабля был Макдауэлл, а старшим помощником – Холден, для Эймоса Бёртона только она могла отдавать приказы.

– Что такое? – откликнулась Наоми.

– Плохой кабель. Вы можете подержать тут этого маленького паршивца, а я достану запасной?

Во взгляде Наоми отчетливо читалось: «Разобрались?» В ответ на ироничное воинское приветствие старшего помощника долговязая девушка в перепачканном комбинезоне лишь хмыкнула, покачала головой и ушла.

За семь лет службы в морском флоте на Земле и за пять лет работы в космосе на гражданке он так и не смог привыкнуть к рослым, худощавым и нескладным фигурам выходцев с Пояса. Хорошо знакомая с детства сила тяжести заметно сказалась на его восприятии.

В центральном лифте Холден на мгновение поднял палец над кнопкой навигационной панели – уж больно хороша была Эйд Тукунбо, ее улыбка, голос, волосы, благоухающие ванилью и пачули, – однако первым делом он отправился в лазарет. Обязанности превыше всего.

Когда Холден зашел, медик Шед Гарви, согнувшись над лабораторным столом, обрабатывал рану, оставшуюся после ампутации левой руки Кэмерона Пая. Месяцем ранее медленно дрейфующая тридцатитонная льдина придавила несчастному локоть. Это было обычным случаем для смельчаков, промышляющих резкой и перемещением айсбергов в условиях невесомости, поэтому Пай смирился с утратой как с профессиональной неизбежностью. Холден взглянул через плечо Шеда, пока тот вытаскивал медицинскую личинку из омертвевшей ткани.

– Как ты? – спросил Холден.

– Вроде нормально, сэр, – сказал Пай. – Всё ещё немного на взводе. Шед сейчас говорил мне, как присобачить сюда протез.

– Если только сможем предотвратить некроз, – пояснил медик, – и убедимся, что рана не сильно затянется к тому времени, как мы доберемся до Цереры. Я посмотрел страховку Пая, его стаж позволяет получить протез с саморегуляцией физиологических процессов, датчиками давления, температуры и сенсорно-моторными функциями. Полный набор. Почти ничем не уступает настоящей руке. На внутренних планетах производится биогель, с помощью которого наращивают конечности, но наш план медицинского обслуживания этого не предусматривает.

– Да в жопу эти планетки с их волшебным холодцом. Уж лучше добротная фальшивка, сделанная на астероидах, чем непонятная херня из пробирки, выращенная этими говнюками. Только мудаки могут согласиться носить эту феерическую хрень вместо руки, – воскликнул Пай. Потом он поспешил добавить: – Ну, это, старпом, ничего личного.

– Всё в порядке. Рад, что ты скоро вернёшься в строй, – последовал ответ.

– Ты ему другое расскажи, – ехидно усмехнулся Пай.

Шед сконфузился.

– Я тут слышал от парней с такой же проблемой, – промямлил он, отводя взгляд от Холдена, – будто бы пока только привыкаешь к протезу, во время мастурбации возникает ощущение, что тебе это делает кто-то другой.

Откровение повисло в воздухе, заставив Шеда сгорать от стыда.

– Здорово, – наконец-то заговорил Холден. – А что с некрозом?

– Незначительное заражение, – сказал Шед. – Личинки не дают ему распространиться, да и в сложившейся ситуации воспаление не помешает, так что пока оно не растет, особо не о чем беспокоиться.

– Он будет готов к следующему рейсу? – поинтересовался Холден.

Впервые лицо Пая помрачнело.

– Да, бля, я буду готов. Я всегда готов. И это моя работа, сэр.

– Может быть, – ответил Шед. – Всё зависит от того, как приживется протез. Если не в этот раз, так в другой.

– Да ну нахрен! – запротестовал Пай. – Я и с одной рукой могу колоть лед лучше, чем половина придурков на этом корыте.

– Опять же, – произнес Холден, сдерживая ухмылку, – здорово. Продолжай в том же духе.

Пай слегка фыркнул. Шед высвободил очередную личинку. Холден вернулся к лифту, и теперь никаких сомнений не было.