Пробуждение Левиафана
Это произошло сотню и еще пятьдесят лет назад, когда местечковые распри были в самом разгаре, подходя уже к грани войны, Пояс, далекий источник практически неисчерпаемых минеральных богатств, находился за гранью разумных экономических вложений, а уж планеты за пределами системы были и вовсе недостижимой мечтой общества.

Именно тогда Соломон Эпштейн создал свою миниатюрную модификацию фузионного двигателя, прицепил его к яхте, рассчитанной на трех человек, и врубил на полную мощность. Если у вас в хозяйстве имеется хороший телескоп, то вы, несомненно, сможете разглядеть его кораблик, ползущий в сторону великой пустоты на предельной скорости света. Самые лучшие и самые длинные похороны в истории человечества. К счастью, Соломон-таки оставил копию чертежей на домашнем компьютере. Двигатель Эпштейна не принес людям звезд, но подарил планеты.

Три четверти километра в длину, четверть километра в ширину, издалека смахивающий на пожарный гидрант, полупустой внутри, Кентербери был, по сути, переоборудованным колониальным транспортником. Когда-то он был под завязку набит людьми, припасами, чертежами и схемами, механизмами, средообразующими установками и надеждой. Сейчас же на лунах Сатурна обитало чуть менее двадцати миллионов людей. Кентербери когда-то доставил сюда почти что миллион их предков. Сорок пять миллионов людей населяло луны Юпитера. Одну из лун Урана – почти пять тысяч, она была самым дальним форпостом человечества, ну, по крайней мере, до тех пор, пока мормоны не построили свой родовой корабль и не умчались к звездам, прочь от строгих рамок воспроизводства себе подобных.

А потом появился Пояс.

Если спросить рекрутеров действующей армии, подловив их в момент, когда они напьются и горят желанием поговорить, они скажут, что в Поясе живет сотня миллионов человек. Если спросить переписчика с одной из внутренних планет, они скажут, что там не больше пятидесяти миллионов. Но, с какой стороны ни посмотреть, все равно выходило много и всем этим людям требовалось очень много воды.

Так что сейчас Кентербери и десятки его собратьев, трудящихся на водяную корпорацию «Чистосвеж», нарезали круги от щедрых на влагу колец Юпитера до Пояса и обратно, перевозя куски льда. Им было суждено заниматься этим, пока не наступит пора окончательно сдать их в утиль.

Джим Холден находил в этом что-то возвышенное.

- Холден?

Джим обернулся к ангарной площадке, и над ним немедленно возвысилась старший инженер Наоми Нагата. В ней было почти два метра роста, свои густые черные кудри она забирала в тугой хвост, а лицо ее вечно выражало нечто среднее между раздражением и изумлением. Как истинный Поясник, она не пожимала плечами, а делала руками какое-то волнообразное движение.

- Холден, вы вообще меня слушаете, или глазеете в иллюминатор?

- Есть какая-то неполадка, - сказал Холден. - Но поскольку ты очень, очень хороший специалист, ты можешь справиться с ней даже в условиях недостатка средств и деталей.

Наоми рассмеялась.

- Так вы все-таки не слушали, - сказала она.

- Нет, на самом деле нет.

- Ну, суть вы все равно уловили правильно. Шасси Найта в атмосферных условиях будут непригодны, пока я не сменю перемычки. С этим можно что-нибудь сделать?

- Я спрошу старика, - сказал Холден. – Но когда мы последний раз использовали шаттл в условиях наличия атмосферы?

- Никогда, но вояки утверждают, что нам жизненно необходим хотя бы один атмосферный шаттл.

- Эй, босс! – через площадку донесся крик Амоса Бартона, землянина, помощника Наоми. Сейчас он активно махал довольно-таки накаченной рукой куда-то в их сторону. Ему нужна была Наоми. Амос, мог, конечно, находиться на судне капитана МакДауэлла, а Холден, мог, конечно, быть старшим помощником капитана, но в мире Амоса Бартона существовал только один босс – Наоми.

- Что стряслось? – отозвалась Наоми.

- Кабель хреновый попался. Не могли бы вы подержать этого стервеца на месте, пока я схожу за новым?

Наоми посмотрела на Холдена. В ее взгляде ясно читалось: «Мы здесь закончили?» Он шутливо отсалютовал ей, и она, фыркнув, покачала головой, прежде чем уйти: в этом заляпанном комбинезоне она казалась еще выше и стройнее.

Шесть лет в Земном военно-морском флоте, пять лет работы с гражданскими в космосе - а он все никак не мог привыкнуть к длинному, тонкому, абсолютно невероятному костяку поясников. Детство, проведенное в условиях нормальной гравитации навсегда изменяет восприятие.

В центральном лифте Холден на мгновение задержал палец над кнопкой, ведущей на навигационную палубу, соблазняемый перспективой снова увидеть улыбку Адэ Тукунбо услышать ее голос, насладиться ароматом ванили и пачули на ее волосах… Но вместо этого он направился в больничное крыло. Долг прежде всего.

Когда он вошел в помещение, то увидел Шеда Гарви, медмеханика, который сгорбился над лабораторным столом, разбирая остатки левой руки Камерона Пажа. Месяц назад Пажу раздробило локоть тридцатитонным куском льда, летевшим со скоростью пять миллиметров в секунду. Подобного рода травмы были нередки среди рабочих, нарезающих и ворочающих куски льда в условиях нулевой гравитации, так что Паж воспринимал процесс с фатализмом истинного профессионала. Холден наклонился посмотреть, как техник вытаскивает одну из медицинских пиявок из мертвой ткани.

- Каков ваш прогноз? – поинтересовался Холден.

- Довольно хороший, сэр, - ответил Паж. – У меня даже уцелели некоторые нервы. Шед тут как раз рассказывал мне, как будет крепиться протез.

- При условии, что нам удастся контролировать процесс некроза и что рука не слишком-то заживет до Цереса. Я проверил его полис, Паж проработал здесь достаточно долго, чтобы получить протез с контролем усилия, датчиками движения, температуры и хорошо отлаженным движком. Полный пакет. Почти как настоящая. На внутренних планетах создали новый биогель для регенерации тканей, но наша страховка его не покрывает.


- К черту внутренников, и к черту их волшебное желе. Лучше уж пускай у меня будет годный протез, собранный поясниками, чем что-то, выращенное ими. Наверное, одно то, что ты носишь их протез, превращает тебя в заносчивую задницу, – заявил Паж. И добавил: - О, без обид, офицер.

- Без обид. Рад, что сможем поставить тебя на ноги, – сказал Холден.

- Скажи ему все, - вдруг осклабился Паж. Шед покраснел.

- Я, это, слышал от других парней, которым поставили эту модель, - произнес Шед, стараясь не встречаться взглядом с Холденом. – В период, когда протез еще подстраивается под пользователя, дрочка ощущается так, будто тебе «протянули руку помощи».

Комментарий повис в воздухе. Холден помолчал, наблюдая за медленно багровеющими ушами Шеда.

- Полезная информация, - наконец ответил он. – А некроз?

- Там небольшое заражение, пиявки успешно сдерживают его, а воспаление в данном случае даже полезно, так что мы не очень-то пролечиваем его, пока оно не распространяется дальше.

- Он будет готов к следующему вылету? – поинтересовался Холден.

Паж нахмурился, впервые за все это время.

- Черт побери, да. Я буду готов. Я всегда готов. Это моя работа, сэр.

- Возможно, – сказал Шед. – Зависит от скорости установления связи. Если не в этот раз, так в следующий точно.

- К черту, - отозвался Паж. – Я одной рукой справлюсь со льдом лучше, чем половина сброда на этой посудине.

- И снова, - сказал Холден, давя ухмылку, - полезная информация. Продолжай в том же духе.

Паж фыркнул. Шед достал очередную пиявку. Холден направился обратно к лифту, и в этот раз он не мешкал.