Сто пятьдесят лет назад, когда частые разногласия между Землей и Марсом готовы были вылиться в вооруженный конфликт, пояс астероидов был настоящим кладезем полезных ископаемых, тогда еще недосягаемым, а об исследованиях дальних планет промышленные корпорации не могли даже и мечтать. Но тут Соломон Эпштейн сконструировал усовершенствованный двигатель весьма скромных размеров, прицепил его к собственной трехместной яхте и нажал на «пуск». И по сей день в хороший телескоп можно разглядеть его корабль, на досветовой скорости плывущий в бесконечной пустоте. Человечество еще не знавало похорон лучше и продолжительнее. К счастью, все его проекты сохранились на домашнем компьютере. Двигатель Эпштейна не вознес человека до звезд, но подарил ему планеты.


Три четверти километра в длину и четверть в ширину, «Кентербери» был переоборудованным колониальным транспортным судном, по форме напоминавшим пожарный гидрант, заполненный, главным образом, одним только воздухом. Когда-то он был забит людьми, продовольственными запасами, машинами и электроникой, экологическими капсулами и надеждами на лучшее, но те времена давно прошли. Чуть ли не двадцать миллионов людей теперь населяло луны Сатурна, и это было заслугой «Кентербери», перевезшего туда почти миллион их предков. Сорок пять миллионов жило на лунах Юпитера. На одной из лун Урана население насчитывало пять тысяч – самое далекое поселение человеческой цивилизации, по крайней мере, пока мормоны не достроили свой корабль поколений и не отправились навстречу звездам, подальше от ограничений на деторождение.


А еще был пояс астероидов.


Если напоить как следует вербовщика «Союза дальних планет», то он вам расскажет, что на поясе проживает сто миллионов. Расспросите чиновников, занимающихся переписью населения далеких планет, и вам назовут цифру ближе к пятидесяти миллионам. Как ни посмотри, а население огромное, и воды им нужно много.


И вот, «Кентербери» с дюжиной других кораблей, принадлежавших компании по водоснабжению «Хрустальные воды» мотались от богатых льдом колец Сатурна к поясу и обратно, таская гигантские ледники, и так будет продолжаться до тех пор, пока от кораблей не останется один металлолом.


Джим Холден видел в этом какой-то символизм.


- Холден?


Он повернулся к ангарной палубе. Над ним, точно башня, возвышалась старший инженер Нагата Наоми. В ней было почти два метра роста, увенчавшихся густой гривой черных волос, перехваченных на затылке и уложенных в «хвост». Она насмешливо улыбалась, но это выражение на ее лице уже было готово уступить место раздражению. Как и у всякого жителя пояса, у нее была привычка всплескивать руками вместо того, чтоб пожимать плечами.


- Холден, ты меня слушаешь или просто в окно пялишься?


- Что-то сломалось, - сказал Холден. – А раз ты такой хороший специалист, то ты сможешь со всем разобраться даже при том, что у нас нет денег и необходимых материалов.


Наоми рассмеялась.


- Значит, ты все-таки не слушал, - сказала она.


- Вообще-то нет.


- Ну, суть ты и так знаешь. Шасси «Рыцаря» не смогут нормально работать в атмосфере, пока я не заменю перемычки. Как ты думаешь, это нам не помешает?


- Я спрошу у старика, - ответил Холден. – А когда мы в последний раз использовали шаттл в атмосфере?


- Никогда, но по правилам нам нужно иметь хотя бы один корабль, способный работать в атмосфере.


- Эй, босс! – через весь отсек крикнул Амос Бёртон, помощник Наоми и уроженец Земли. Он помахал им мясистой ручищей. Обращался он к Наоми. Пусть капитан на корабле - МакДауэлл, а Холден – его старший помощник, но для Амоса Бёртона начальником была только Наоми.


- Что такое? – прокричала в ответ Наоми.


- Кабель поврежден. Можете зафиксировать пакостника, пока я схожу за запасным?


Наоми взглянула на Холдена. «Мы закончили?», - говорили ее глаза. Он насмешливо отдал ей честь, она фыркнула, покачав головой, и пошла прочь. В своем грязном рабочем комбинезоне она казалась еще тоньше и выше.


За все семь лет, проведенные в земном флоте, и пять – в космосе с гражданскими, Холден так и не привык к долговязым и неправдоподобно тонкокостным жителям пояса. Проведенное под влиянием гравитации детство сформировало его взгляды на жизнь.


У центрального лифта Холден на мгновение задержал палец над кнопкой, которая привела бы его на навигационную палубу – желание увидеть улыбку Аде Тукунбо, услышать ее голос, вдохнуть запах ванили и пачули, исходящий от ее волос, было велико, но вместо этого он нажал на «больничный отсек». Делу время, как говорится.


Шед Гарви, медик, как раз склонился над лабораторным столом, очищая мертвые ткани с культи, что когда-то была левой рукой Камерона Паджа. Месяцем раньше тридцатитонная глыба льда, движущаяся со скоростью пять миллиметров в секунду, придавила ему руку по локоть. Подобная травма была нередка среди отважных трудяг, зарабатывающих на жизнь вырезанием и перемещением айсбергов в невесомости, и Падж смирился с судьбой, как и подобает настоящему профессионалу. Холден склонился над плечом Шеда, наблюдая за тем, как медик снимает лечебную личинку с омертвевшей ткани.


- Ну, каков прогноз? – спросил Холден.


- Ничего так себе, сэр, - сказал Падж. – Еще осталась пара нервов. Шед тут мне рассказывал о том, как к ним можно прицепить протез.


- Это при условии, что нам удастся сдержать некроз, - сказал медик, - и что рана не успеет зажить, пока мы не попадем на Цереру. Я сверился с контрактом: Падж поработал с нами достаточно, чтоб получить хороший протез, с обратной силовой связью, с датчиками давления и температуры и отличным программным обеспечением. Полный комплект, рука почти как настоящая. На внутренних планетах изобрели биогель, который выращивает новую конечность, но наша страховка этого не покрывает.


- Да пошли они вместе со своим чудотворным желе! Я скорей возьму старый добрый ширпотреб с пояса, чем любую дрянь, которую эти ублюдки выращивают в лабораториях. Стоит, наверное, только отрастить эту новомодную руку, как глядишь, и ты уже такой же придурок, как они, - сказал Падж. Подумав, он добавил: - И, это самое… без обид, старпом.


- Без обид. Я рад, что мы тебя вылечим, наконец, - сказал Холден.


- Расскажи ему, - сказал Падж с хулиганской усмешкой. Шед покраснел.


- Я… э-э… слышал от тех парней, которые ее уже получили, - сказал Шед, не встречаясь с Холденом взглядом. – Судя по всему, в период привыкания к протезу всякий раз, когда шкурку гоняешь, кажется, словно кто-то другой ублажает.


Холден специально не стал сразу реагировать на это замечание, и через секунду уши Шеда стали помидорно-красными.


- Отличная новость, - сказал Холден. – А что с омертвением?


- Инфекция есть, но незначительная, - сказал Шед.


– Личинки не дают ей распространиться. А вообще, в этом случае воспаление – это даже к лучшему, поэтому мы не пытаемся с ним бороться, пока все под контролем.


- Будет он готов к следующему рейсу? – спросил Холден.


В первый раз за весь разговор Падж нахмурился.


- Ещё бы, черт возьми. Я всегда готов. Это моя работа, сэр.


- Возможно, - сказал Шед. - Посмотрим, как приживется протез. Если не к этому рейсу, так к следующему.


- Чушь собачья, - сказал Падж. – Я одной рукой могу рубить лед получше, чем половина наркош на этой развалюхе.


- И опять-таки, - сказал Холден, сдерживая улыбку, – отличная новость. Так держать.


Падж хмыкнул. Шед убрал еще одну личинку. Холден вернулся к лифту, но на этот раз мешкать он не стал.