Сто пятьдесят лет назад, когда незначительные разногласия между Землей и Марсом едва не переросли в войну, неисчерпаемым запасом полезных ископаемых был Пояс астероидов. Однако он находился так далеко, что разрабатывать эти ресурсы было экономически невыгодно. О дальних планетах Солнечной системы люди не смели даже и мечтать. Именно тогда Соломон Эпштейн, усовершенствовав термоядерный двигатель, установил его уменьшенную копию на своей трехместной яхте и запустил. Если приглядеться, то и сейчас можно увидеть эту яхту, летящую в пустоту почти со скоростью света. Получились, пожалуй, самые необычные похороны за всю историю человечества. К счастью, изобретатель оставил чертежи и схемы на своем компьютере. Его двигатель не подарил людям звезды, но позволил добраться до других планет.

Кентербери – переоборудованный колониальный транспорт длиной в три четверти километра и в четверть километра шириной, с большим количеством пустых отсеков. По форме корабль напоминал пожарный гидрант. В былые времена он был набит людьми, продовольствием, схемами, двигателями, системами жизнеобеспечения и надеждами. Когда-то Кентербери перевез почти миллион человек на спутники Сатурна, теперь их население увеличилось уже в двадцать раз. Плюс те, что живут на лунах Юпитера, а это - без малого сорок пять миллионов. На самом дальнем оплоте человеческой цивилизации – одном из спутников Урана – нашли свой дом пять тысяч поселенцев. По крайней мере, так было до тех пор, пока мормоны, по горло сытые демографическими запретами, не достроили свой корабль и не направились к звездам.

И, конечно же, Пояс.

Если спросить разгоряченных выпивкой вербовщиков с Дальних Планет, то они скажут, что население Пояса составляет сто миллионов человек. И даже если переписчики с Ближних сократят эту цифру вдвое, то это число все равно огромно. А всем этим миллионам требуется колоссальное количество пресной воды.

Так что теперь Кентербери и дюжины таких же кораблей, принадлежащих компании по доставке воды, обречены перевозить ледники с богатых колец Сатурна до Пояса, пока от времени совсем не развалятся.

Джим Холден видел в этом своеобразную поэзию.

- Холден?

Он развернулся к ангарной палубе. Над ним возвышалась главный инженер Наоми Нагата. Она была под два метра ростом, копна ее черных кудрявых волосы была стянута в хвост. Вся ее поза выражала смесь раздражения и веселья. Она имела привычку, присущую всем жителям Пояса, пожимать руками, а не плечами.

- Холден, ты вообще меня слушаешь или только пялишься в окно?

- Возникли некоторые трудности, - ответил он. – Но ты великолепный специалист и сможешь с этим разобраться, несмотря на нехватку денег и ресурсов.

Наоми рассмеялась.

- Все-таки ты не слушал.

- Нет, если честно.

- В любом случае, суть ты уловил. Шасси «Рыцаря» могут не раскрыться при входе в атмосферу, если не поменять уплотнитель. Могут из-за этого быть проблемы?

- Я спрошу старика, - ответил Холден. - А когда вообще в последний раз мы использовали корабль в воздушном пространстве?

- Никогда, но правила требуют, чтобы у нас был хотя бы один такой шаттл.

- Босс! – через весь отсек заорал Амос Бартон и помахал в их сторону своей огромной рукой.

Землянин Амос Бартон был ассистентом Наоми. И обращался он, естественно, к ней. Хотя Холден и был старшим офицером на корабле капитана Мак Дауэлла, для Амоса боссом была только Наоми.

- Что? – прокричала она в ответ.

- Трос порвался. Можешь подержать эту штуковину, пока я ищу запасной?

Наоми вопросительно взглянула на Холдена. Тот насмешливо отдал ей честь в знак того, что их разговор окончен. Она фыркнула и, покачав головой, направилась к Амосу. Холден проводил глазами ее стройную высокую фигуру в засаленном рабочем комбинезоне.

За семь лет в военно-морском флоте Земли и пять лет работы в космосе с мирным населением он так и не смог привыкнуть к длинным, худым, невероятно костлявым обитателям Пояса. Детство, проведенное там, где существует понятие «гравитация», навсегда наложило отпечаток на его видение мира.

У главного лифта Холден на секунду задержал палец напротив кнопки навигационной рубки, борясь с желанием увидеть улыбку Эйды Такунбо, услышать ее голос и почувствовать аромат пачули и ванили, которым пахли ее волосы. Но, справившись с собой, все же нажал кнопку медпункта. Сначала дело.

Когда Холден вошел, Шэд Гарви, медицинский техник, стоял, сгорбившись над своим лабораторным столом, и обрабатывал то, что осталось от левой руки Кэмерона Паджа. Месяц назад его локоть раздробило тридцатитонной глыбой льда, двигавшейся со скоростью пять миллиметров в секунду. Среди рабочих, занимающихся таким опасным делом, как резка и транспортировка айсбергов в невесомости, это была не такая уж и редкая травма, и Падж воспринимал все это со стойкостью, присущей профессионалам. Холден заглянул Шеду через плечо, чтобы посмотреть, как врач снимает одну из медицинских личинок с мертвой ткани.

- Ну как там? – спросил Холден.

- Выглядит довольно неплохо, сэр, – доложил Падж. - Даже осталась пара нервных окончаний. Шэд объяснял мне, как к ним подключат протез.

- Да, но при условии, что мы сможем держать некроз под контролем, и рука не будет заживать слишком быстро, пока мы не доберемся до Цереры, – пояснил медтехник. - Я проверил страховку, Падж проработал здесь достаточно долго, чтобы получить протез с обратной связью, датчиками давления и температуры и хорошей моторикой. Одним словом, будет почти как настоящая рука. На Ближних планетах есть новый биогель, позволяющий вырастить конечность, но это не входит в наши условия медобслуживания.

- К черту их вместе с этим волшебным гелем. Уж лучше у меня будет прекрасная искусственная рука, сделанная в Поясе, чем что-либо, выращенное этими придурками в своих лабораториях. С ними только свяжись и станешь таким же законченным козлом, - рассердился Падж, но тут же добавил: - Не хотел вас обидеть, офицер.

- Не бери в голову. Я лишь рад, что мы сможем тебя подлатать, – успокоил его Холден.

- Скажи ему остальное, - ухмыльнулся Падж. Шэд залился краской.

- Ох, ну я слышал от других парней, которым уже поставили такой же протез, - промямлил Шэд, старясь не встречаться взглядом с Холденом. - Похоже, в то время пока вы еще не совсем привыкли к протезу, при онанизме создается ощущение, что кто-то это делает за вас.

Холден немного помедлил с ответом, наблюдая за тем, как у Шеда краснеют уши.

- Я это учту, - сказал Холден. – А что там с некрозом?

- Есть небольшое заражение, - начал рассказывать Шэд, - но личинки держат его под контролем. На самом деле, в данном случае воспаление нам на руку, так что мы не слишком с ним боремся, если только оно не начнет распространяться.

- Он будет готов к следующему рейсу?- спросил Холден.

Впервые за все время Падж нахмурился.

- Черт возьми, конечно, я буду готов. Я всегда готов. Это моя работа, сэр.

- Возможно будет, - согласился Шэд. - Все зависит от того, как будет приживаться протез. Если не в этот, то в следующий раз точно.

- Черт, - ругнулся Падж. - Да я одной рукой могу переломать льда больше, чем половина идиотов на этой развалюхе.

- Это я тоже учту, - с трудом сдерживая улыбку, сказал Холден. – Ладно, ребята, продолжайте.

Падж фыркнул. Шэд снял еще одну личинку, а Холден направился обратно к лифту. В этот раз он не стал колебаться.