Leviathan Wakes

Лет сто пятьдесят тому назад, когда из-за бесконечных ссор и размолвок Земля и Марс уже готовились к войне друг с другом, Белт с его колоссальными запасами полезных ископаемых все еще считался практически недосягаемым, и даже самые горячие головы не смели мечтать о планетах за пределами главного пояса астероидов. А потом Соломон Эпштейн усовершенствовал термодинамический привод, получив в результате небольшой и удобный в эксплуатации механизм, установил его на своей трехместной яхте и включил зажигание. Если у вас сильная оптика, то вы еще сможете разглядеть его судно, уходящее в безмолвную пустоту на околосветовой скорости. Самая достойная и самая долгая похоронная процессия в истории человечества. К счастью, чертежи остались в памяти его домашнего компьютера. Привод Эпштейна не подарил людям звезды, но зато преподнес им планеты прямо на блюдечке.

Семьсот пятьдесят метров в длину, двести пятьдесят метров в ширину, внешне смахивает на пожарный гидрант, и много свободного пространства внутри — вот как выглядит Кентербери, бывший корабль-колония. Когда-то он был наполнен людьми, запасами сырья и продовольствия, чертежами, механизмами, емкостями с земным климатом и надеждами на лучшую жизнь. На спутниках Сатурна сейчас живет без малого двадцать миллионов человек. Давным-давно именно Кентербери доставил туда почти миллион переселенцев — предков нынешних жителей планеты. На спутниках Юпитера — уже сорок пять миллионов. Самый дальний форпост человеческой цивилизации, спутник Урана, может похвастаться лишь пятью тысячью поселенцев. Но это лишь пока; скоро мормоны завершат строительство своего собственного корабля, который унесет прямо к звездам целое поколение молодых колонизаторов, прочь от Земли с ее строгими квотами на деторождение.

Да… А потом настал черед Белта.

Спросите у любого вербовщика из OPA, пока он под хмельком, и язык у него развязан, так, сколько же народа сейчас проживает на Белте, он тут же, не моргнув глазом, ответит: «Миллионов сто». А задайте тот же вопрос какому-нибудь переписчику народонаселения с внутреннего радиуса планет, и он вам скажет, что набирается почти пятьдесят миллионов человек. В общем, и так понятно: людей там много, и воды тоже надо немало.

Вот почему Кентербери и другие корабли космической флотилии компании «Pur’n’Kleen Water», наматывая бесконечные мили знакомого маршрута, перетаскивают с Сатурна на Белт глыбы льда. А потом выйдет кораблям срок их службы, и окажутся они на свалке списанные в утиль.

Впрочем, Джима Холдена это нисколько не тяготило, а наоборот, казалось поэтичным. Тянуло пофилософствовать…

«Холден?»

Он обернулся на голос, прозвучавший со стороны складских помещений. Прямо перед ним высилась грозная фигура старшего механика Наоми Нагата: рост под два метра, черные патлы забраны в хвост, и по выражению лица непонятно, то ли смеется, то ли раздражена. И, как у всех белтианцев, — чудная привычка поводить руками, а не плечами.

«Холден, ты меня слушаешь или так в окно пялишься?»
Он тут же нашелся: «Что-то там не заладилось, но ты у нас такая умница, что можешь быстренько все разрулить без шума, без пыли».

Наоми рассмеялась в ответ.

«Значит, все-таки не слушал», — подытожила она.

«Если честно, нет».

«Ну, самое-то главное ты уловил верно. В общем, при вхождении в атмосферу, у Найта не выпускаются шасси, придется менять сальники. Как, по-твоему, похоже это на «что-то там не заладилось»?»

«Спрошу у капитана. Но вспомни, когда в последний раз мы пользовались шаттлом в подобных случаях?»

«Ни разу, но согласно правилам, у нас должен быть в наличии хоть один шаттл, способный преодолевать слои атмосферы».

«Эй, босс!» — вопль было слышно издалека. Ну, конечно, — Амос Бертон собственной персоной, землянин и помощник Наоми. Вообще-то, он махал ручищей им обоим, но естественно, имел в виду только Наоми. Дело в том, что Амос мог находиться на борту корабля, где командиром был капитан МакДауэлл, а Холден — старпомом, но это все равно ничего не значило, для Амоса Бертона существовал один босс на свете — Наоми.

«Ну, что там еще?» — прокричала Наоми в ответ.

«Да, кабель, чтоб ему! Не могли бы вы придержать эту хреновину, пока я схожу за запаской?»

Наоми взглянула на Холдена, как бы говоря: «Так, а с тобой мы договорились?» Он шутливо отсалютовал в ответ; Наоми фыркнула и пошла прочь, покачивая головой, высоченная и такая худая в своем замасленном рабочем комбинезоне.

Семь лет Холден прослужил на Земле, в военно-морском флоте, пять лет — на гражданке в космосе, но так и не смог привыкнуть к пугающей худобе белтианцев. Что делать, детство прошло на Земле в условиях гравитации, и это навсегда сформировало его вкусы и привычки.

В лифте рука потянулась было к кнопке вызова штурманской палубы, уж очень ему хотелось увидеть Эйд Туканбо — ее улыбка, голос, любимые ею ароматы пачули и ванили невероятно волновали Холдена. Но он, поколебавшись немного, все-таки нажал кнопку больничного этажа. Дело прежде всего.

Холден зашел в процедурную, там врач-лаборант Шед Гарви, склонившись над столом, обрабатывал загноившуюся рану на культе левой руки Камерона Пэджа. Месяц тому назад тридцатитонная глыба льда на скорости пять миллиметров в секунду задела Пэджа, придавив ему локоть. Работа на вредном производстве, например, на резке и транспортировке ледяных айсбергов в условиях невесомости, часто сопровождается тяжелыми увечьями; Пэдж как раз рассуждал о роли злого рока в профессии. Холден заглянул через плечо врача, тот выдергивал из мертвых тканей специальных лечебных личинок.

«Ну, что? Как оно тут?» — спросил Холден.

«Да, вроде лучше, сэр, — откликнулся Пэдж. — Еще и нервишки кой-какие остались. Шед тут мне расписывал, как будет крепиться протез».

«Ну, это если удастся придержать развитие некроза, и рана не слишком затянется до Цереры, — пояснил врач. — Я проверил: полис у Пэджа позволяет поставить протез с принудительной обратной связью, датчиками давления и температуры, софтом для мелкой моторики. В общем, полный пакет. Протез будет такой, что от настоящей руки не отличишь. Во внутреннем радиусе можно найти биогель для наращивания новых конечностей, правда расходы на него страховка уже не покрывает».

«В гробу я видел этих умников с внутреннего радиуса вместе с их расчудесным джемом. Черт! Гелем! По мне так лучше добротный муляж, слепленный на Белте, чем то, что эти ублюдки химичат в своих лабораториях. Только нацепи на себя эту их навороченную руку и сразу же превратишься в придурка, — заворчал было Пэдж, но тут же поспешил добавить: — Без обид, командир».

«Да ладно. Я рад, что у тебя все в порядке», — успокоил его Холден.

«Слушай, ты ему лучше про эту фигню расскажи», — осклабился Пэдж. Шед густо покраснел.

«Я, я просто слышал от парней, у которых уже есть такие протезы, — промямлил Шед, старательно отводя взгляд. — Короче, пока идет процесс идентификационной настройки, и ты еще не привык к протезу, мастурбируешь, а ощущения такие, будто это кто-то другой ублажает тебя».

Холден не торопился с ответом, наблюдая, как уши Шеда становятся пунцовыми.

«Да? Порадовали, — наконец отреагировал Холден. — Ну, а что там с некрозом?»

«Есть небольшое заражение. Но личинки не дают ему развиваться, и в данной ситуации воспаление — это совсем даже неплохо, поэтому я и не назначаю никакого интенсивного курса лечения, пока инфекция не пойдет дальше», — пояснил Шед.

«Значит, он будет готов к следующему рейсу?» — уточнил Холден.

Впервые за эту встречу Пэдж нахмурился.

«Черт побери, конечно же, я буду готов. Я всегда готов. Вы ж меня знаете, сэр».

«Поживем, увидим. Как протез сядет... Не этот рейс, так следующий», — пожал плечами Шед.

«Да, к черту все это. Я и однорукий справлюсь со льдом лучше, чем половина всех тех придурков, что толчется здесь, на этой посудине», — взбунтовался Пэдж.

Холден попытался сдержать улыбку: «И опять порадовали. Молодцы. Ладно, продолжайте в том же духе».

Пэдж только фыркнул в ответ, а Шед снова склонился над раной, вытаскивая очередную личинку. Холден вернулся к лифту, и в этот раз он не колебался.