Пробуждение Левиафана.

Сто пятьдесят лет назад, когда из-за местных разногласий между Землей и Марсом мир стоял на пороге войны, Пояс казался далеким горизонтом огромных минеральных недр, находившихся за пределами существовавшей экономической системы, и о внешних планетах человечеству не приходилось мечтать даже в самых нереалистичных грезах. Затем Соломон Эпштейн создал маленький модифицированный термоядерный двигатель, закрепил его на крыше своего трехместного корабля и запустил. В хороший телескоп все еще можно было видеть, как его корабль, двигаясь с досветовой скоростью, направляется в бескрайнюю пустошь. Похороны Эпштейна были самыми яркими и продолжительными за всю историю человечества. К счастью, он оставил все свои планы и чертежи на домашнем компьютере. Двигатель Эпштейна не дал человечеству возможности достичь звезд, однако сделал планеты более досягаемыми.

Три четверти километра в длину, четверть километра в ширину – напоминающий по форме пожарный гидрант – огромный и просторный внутри, Кентербери был переоборудованным колониальным кораблем. Когда-то он был полон людей, продовольствия, схем и чертежей, техники, капсул с образцами биосферы, и надежд. Сейчас на лунах Сатурна проживало почти двадцать миллионов человек. Кентербери перевез туда около миллиона их предков. Сорок пять миллионов на спутниках Юпитера. Один спутник Урана, являющийся самым удаленным форпостом человеческой цивилизации, насчитывал пять тысяч человек, по крайней мере, до тех пор, пока Мормоны не закончили строительство своего корабля поколений и не направились к звездам и свободе, гонимые ограничениями на воспроизведение рода.

А затем человечество достигло Пояса.

Если бы вы спросили специалистов Альянса Внешних Планет по подбору кадров, когда они были пьяны и пребывали в прекрасном расположении духа, о численности населения, то они могли бы ответить, что на Поясе проживает сто миллионов человек. Спросите переписчика населения внутренних планет, и он скажет, что численность поселенцев близка к пятидесяти миллионам. Так или иначе, численность населения была высокой, и поселенцы нуждались в большом количестве воды.

Так что сейчас Кентербери и десятки подобных ему кораблей компании Чистая и Свежая Вода делали крюк от богатых минеральными ресурсами колец Сатурна к Поясу и обратно, буксируя огромные глыбы льда. Это продолжалось бы до тех пор, пока корабли не устарели и не превратились бы в бесполезные останки погибших транспортеров.

Джим Холден видел нечто прекрасное и поэтичное в таком течении событий.

-Холден?

Он обернулся в сторону ангарной палубы. Над ним возвышалась главный инженер Наоми Нагата. Она стояла во весь свой двухметровый рост, копна вьющихся волос была затянута в черный хвост, ее лицо выражало то ли удивление, то ли беспокойство. У Наоми была характерная черта поселенцев Пояса взмахивать руками вместо того, чтобы пожимать плечами.

-Холден, вы слушаете или просто смотрите в окно?

-У нас возникли неполадки, - начал Холден, – и так как вы по-настоящему хороший специалист, сможете устранить их, даже не имея на то достаточно денег или оснащения.

-Значит, вы не слушали, - усмехнулась Наоми.

-Нет, на самом деле нет.

- Ну, в любом случае, вы уловили суть. Посадочное шасси Найта не будет хорошо работать в плотных слоях атмосферы до тех пор, пока я не заменю уплотнители. Это не составит проблем?

- Я спрошу об этом командира, - ответил Холден. – А когда мы запускали шаттл в атмосферу последний раз?

- Еще ни разу, но согласно основным постановлениям нам необходим, по меньшей мере, один шаттл, способный летать в плотных слоях в атмосферы.

- Эй, босс! - крикнул из технического отсека Амос Бартон, уроженец Земли и помощник Наоми. Он указал своей мощной рукой в сторону Наоми и Холдена. Но имел в виду именно Наоми. Амос мог находиться на корабле капитана Макдауэлла, Холден мог быть старшим помощником, но в мире Амоса только Наоми была боссом.

- В чем дело? - откликнулась Наоми.

- Что-то не так с кабелем. Можете зафиксировать эту хреновину, пока я не заменю ее?

Наоми бросила взгляд на Холдена, словно спрашивая: «Мы все обсудили? ». Он лишь саркастично ухмыльнулся и отдал ей честь, на что она фыркнула и, покачав головой, покинула палубу. Даже в грязном, промасленном рабочем комбинезоне ее фигура казался высокой и хрупкой.

Проведя семь лет в военно-морском флоте Земли и проработав пять лет с гражданским населением других планет, Холден так и не привык к невероятно длинным и тонким костям жителей Пояса. Детство, проведенное в условиях земной гравитации, навсегда сформировало его мировосприятие.

У центрального лифта Холден на мгновение задержал палец над кнопкой навигационной палубы, его манила возможность снова увидеть Аде Тукумбо. Ее улыбка, голос, аромат пачули и ванили, исходивший от ее волос, искушали его. Но вместо этого Холден нажал кнопку лазарета. Чувство долго было выше его желаний.

Когда Холден вошел, Шед Гарви, врач-техник, склонился над рабочим столом, обрабатывая оставшуюся часть левой руки Пейджа Кэмерона. Месяцем ранее тридцатитонная глыба льда размозжила ему предплечье, двигаясь со скоростью пять миллиметров в секунду. Подобное ранение встречалось довольно часто среди людей, занимающихся такой опасной работой как рубка и транспортировка айсбергов в условиях невесомости, и Пейдж принимал все это с фатализмом профессионала. Холден заглянул через плечо Шеда, чтобы посмотреть, как врач вытаскивает одну из медицинских личинок из омертвевшей ткани.

-Что скажете? – поинтересовался Холден.

-Кажется, все не так плохо, сэр, - начал Пейдж. – У меня все еще осталось несколько нервов. Шед рассказывал, как к ним должен крепиться протез.

- Я считаю, что мы сможем контролировать процесс некроза, - пояснил врач, - и я уверен, что рука Пейджа не успеет слишком сильно зажить к моменту, когда мы долетим до Цецеры. Я заглянул в страховой полис, Пейдж работает здесь уже достаточно давно, чтобы иметь право на получение протеза с обратной связью, датчикам давления и температуры и системой обеспечения отличных двигательных функций. Весь комплект. Протез будет практически таким же, как и настоящая рука. На внутренних планетах есть новый биогель, способствующий регенерации конечностей, но в нашем плане медицинского обслуживания об этом ничего не сказано.


- К черту этих внутренних жителей и к черту их чудотворное желе. Я лучше буду носить подделку с Пояса, чем что-либо выращенное этими говнюками в лаборатории. Даже их умопомрачительная рука превращает вас в идиота, – высказал свое мнение Пейдж, но потом добавил: «Ох, без обид, капитан».

- Все в порядке. Я только рад, что мы сможем поставить вас на ноги, – отозвался Холден.

- Расскажите ему дальше, - насмешливо улыбнулся Пейдж. Шед покраснел от смущения.

- Я слышал, эм, от других парней, у которых уже есть такие протезы, - начал Шед, стараясь избегать взгляда Холдена, - что, несомненно, существует период привыкания к протезу, во время которого мастурбация по ощущениям очень напоминает женские мануальные ласки.

На несколько секунд этот комментарий повис в воздухе, Холден никак не отреагировал на него, в то время как уши Шеда густо покраснели.

-Полезная информация,- наконец заметил Холден: – А что с некрозом?

-В ране есть небольшая инфекция, - откликнулся Шед, - личинки держат ее под контролем, к тому же, в нашем случае воспаление не так уж и плохо, поэтому мы не собираемся слишком сильно ему препятствовать, но только если оно не станет распространяться дальше.

-Он поправится к следующей вахте? – поинтересовался Холден.

Впервые за весь разговор Пейдж недовольно нахмурил брови.

-Черт, да, я буду готов. Я всегда готов. Это то, чем я живу, сэр.

-Возможно, - пояснил Шед. - Все зависит от того, как будут срастаться кости. Если не к следующей, то к последующей вахте точно будете готовы.


-Да плевать я хотел на это, - отрезал Пейдж. – Я могу и одной рукой колоть лед в разы лучше, чем половина ваших слюнтяев на этом паршивом корабле.

-Опять же, - заметил Холден, пытаясь сдержать улыбку, - полезно было узнать. Продолжайте в том же духе.

Пейдж рассмеялся, а Шед вытащил из раны еще одну личинку. Холден вернулся к лифту и на этот раз уже не стал медлить.