Сто пятьдесят лет тому назад, когда местечковые разногласия между Землей и Марсом достигли градуса войны, Белт находился где-то на краю невообразимого минерального изобилия за пределами всякой экономической досягаемости, а дальние планеты были вообще немыслимой мечтой корпораций. Потом Соломон Эпштейн построил ядерный мини-синтезатор, приделал его к корме своей трехместной яхты и запустил. В хороший телескоп до сих пор можно увидеть его корабль, двигающийся на нижнем пределе скорости света в бесконечное никуда. Самые прекрасные и продолжительные похороны в истории человечества. К счастью, он оставил все чертежи на домашнем компьютере. Синтезатор Эпштейна не подарил человечеству звезды, но перенес его на другие планеты.

Три четверти километра в длину и четверть километра в ширину, по форме отдаленно напоминающий пожарный гидрант и по большей части пустой внутри, Кентербери был переоснащенным транспортным кораблем для колониальных поселений. Когда-то его внутренности были полны людьми, продовольствием, электронными платами, техникой, климатическими пузырями и надеждой. Сейчас на спутниках Сатурна проживало чуть менее двадцати миллионов человек. Кентербери перетащил сюда около миллиона их предков. Сорок пять миллионов - на спутниках Юпитера. На спутнике Урана, самом дальнем аванпосте человеческой цивилизации, резвились пять тысяч поселенцев, во всяком случае до тех пор, пока мормоны не завершили строительство своего «племенного» корабля и не отправились к звездам и свободе прочь от ограничений на рождаемость.

Был еще и Белт.

Если разговорить вербовщиков из агенства ОПА, когда они выпьют и у них развяжется язык, они могут сказать вам, что на Белте проживает сто миллионов. Спросите у переписчиков со внутренней планеты и они ответят вам, что их около пятидесяти миллионов. Как бы то ни было, население было велико и нуждалось в большом количестве воды.

Сейчас Кентербери с дюжиной однотипных кораблей из Компании «Кристаллы свежей воды» курсировали между богатыми на замерзшую воду кольцами Сатурна и Белтом, перетаскивая туда ледники, и они не собирались останавливаться до тех пор, пока со временем не превратятся в развалины.

Джим Холден находил этот факт достойным пера поэта.

- Холден?

Он обернулся к ангарной палубе. Над ним колонной возвышалась Наоми Нагата, главный инженер. Она стояла в свой полный двухметровый рост, копна ее кудрявых волос была собрана в хвост на затылке, она имела немного удивленный, немного раздраженный вид. У нее была белтовская привычка разводить руками, когда другие на ее месте пожали бы плечами.

- Холден, ты слушаешь меня или просто смотришь в окно?

- Была неполадка, - сказал Холден. – А поскольку ты по-настоящему молодец, ты можешь устранить ее, даже если у тебя нет в достатке ни денег, ни материалов.

Наоми засмеялась.

- Ясно, что ты меня не слушал, - сказала она.

- Нет, не слушал.

- Но ты почти угадал. Посадочное шасси Рыцаря ненадежно в атмосфере, пока я не поменяю прокладки. Это создаст нам трудности?

- Я спрошу у старика, - ответил Холден. – А когда мы в последний раз использовали челнок в атмосфере?

- Никогда, но согласно уставу мы должны иметь хотя бы один атмосферный челнок.

- Эй, босс! – через отсек прокричал Амос Бертон, ассистент Наоми, землянин по рождению. Он помахал мясистой рукой в их направлении. Но его приветствие предназначалось только Наоми. Это ничего, что Амос служил на корабле капитана МакДоуэлла, а Холден был заместителем командира, в мире Амоса Бертона только Наоми являлась боссом.

- Что случилось? – прокричала в ответ Наоми.

- Поврежденный кабель. Ты можешь зафиксировать эту хреновину, пока я запчасти поставлю?

Наоми взглянула на Холдена, в ее глазах читался вопрос: «Продолжим потом?» Быстрым движением руки, в котором чувствовался сарказм, он отдал честь, она фыркнула и пошла от него, покачивая головой, тонкая и длинная в своем засаленном комбинезоне.

Семь лет на корабле с Земли, пять лет работы в космосе со штатскими, но он так и не привык к длинным, тонким, нереальным фигурам белтовцев. Детство, проведенное в гравитации, навсегда определило его восприятие вещей.

В центральном лифте Холден ненадолго задержал палец на кнопке Навигационной палубы, искушаемый всплывшим в памяти образом Эйд Тукунбо – ее улыбка, ее голос, аромат пачули и ванили ее волос – но потом решительно нажал кнопку Изолятора. Долг прежде удовольствия.

Когда Холден вошел, лаборант Шед Гарвей, согнувшись над лабораторным столом, обрабатывал культю левой руки Камерона Пажа. Месяц назад Пажу раздробило локоть тридцатитонной глыбой льда, двигавшейся на скорости пять миллиметров в секунду. Это было обычным делом среди людей, занятых на опасной работе по нарезке и транспортировке айсбергов при нулевой гравитации, и Паж воспринимал случившееся с фатализмом профессионала. Холден посмотрел через плечо Шеда и увидел, как лаборант убирал медицинскую личинку с отмершей ткани культи.

- Каков приговор? – спросил Холден.

- Неплохой, сэр, - ответил Паж, - у меня еще остались нервные окончания. Шед рассказал мне, как будет крепиться протез.

- При условии, что мы сдержим некроз, – сказал медик, - и сделаем так, чтобы рана не зажила раньше, чем мы доберемся до Цереры. Я проверил страховку, по ней Паж может получить протез с силовой отдачей, сенсорами давления и температуры, программным обеспечением для микромотора. Полный пакет. Он будет почти так же хорош, как настоящая рука. На внутренних планетах используют новый биогель, который позволяет выращивать конечность, но это не входит в наш страховой план.

- К дьяволу внутренних вместе с их волшебным Гелем-О. Тому, что выращивают эти сволочи в своих лабораториях, я предпочитаю доброкачественную белтовскую подделку. Эта их новомодная рука может ввергнуть вас в такую задницу! – сказал Паж. И потом добавил:

- Эй-эй, без обид, Зам!

- Все в порядке. Я рад, что тебя починили. – ответил Холден.

- Расскажи ему все до конца. – злобно ухмыльнулся Паж. Шед покраснел.

- Мне говорили другие ребята, у которых есть такие протезы. – начал Шед, избегая смотреть Холдену в глаза. – Очевидно, что пока идет процесс привыкания к протезу, неудобно дрочить.

Холден выдержал паузу, наблюдая, как уши Шеда стали малиновыми.

- Приму к сведению, - сказал Холден. – А с некрозом как?

- Есть небольшая инфекция, - ответил Шед. – Личинки держут ее под контролем и воспаление на самом деле является хорошим признаком в этом контексте, поэтому мы не будем сильно упираться, пока оно не начнет распространяться.

- Он будет готов к следующему забегу? – спросил Холден.

Паж впервые за весь разговор нахмурился.

- Какого хрена! Конечно, я буду готов. Я всегда готов. Я только этим и занимаюсь, сэр.

- Скорее всего, да. – сказал Шед. – Все зависит от того, как связки заживут. Если не в этот раз, так в следующий.

- К черту! – сказал Паж. – Я могу рубить лед одной рукой лучше, чем половина всех ваших придурков на этой курве.

- Ну что ж, - начал Холден, сдерживая улыбку, - и это приму к сведению. Продолжайте.

Паж фыркнул. Шед вытянул еще одну личинку. Холден вернулся к лифту и на это раз уже не колебался.