Leviathan Wakes

Давным-давно люди считали пояс астероидов чем-то сродни Эльдорадо. Этот уголок Вселенной был сказочно богат минеральным сырьем, но добраться до него человечеству было явно не по зубам. Что уж тут говорить об удаленных планетах: их освоение было вообще из области фантастики, и ни одна даже самая могущественная корпорация на свете не отважилась бы на такое рискованное предприятие. Если кто не помнит, в те далекие времена, мелкие неурядицы едва не привели к настоящей войне между Землей и марсианскими колониями.

Все изменилось, когда Соломон Эпштейн создал уникальный термоядерный двигатель. Недолго думая, изобретатель установил его на трехместную шлюпку и вуаля – только его и видели. Нет, конечно, видеть его еще можно. Если вооружиться мощным телескопом, то всегда есть шанс разглядеть его посудину, которая на всех парах мчится в космические дали. Спросите, какую скорость развил его корабль? Несколько процентов от скорости света, но этого было вполне достаточно, чтобы устроить себе самые сногсшибательные похороны в истории человечества. Ну и, наверное, самые длинные. Хвала Создателю, чертежи двигателя Эпштейна сохранились, в результате чего человечество стало чуть ближе к звездам. Ну, может, к звездам ― это слишком сильно сказано… Лучше так: к отдельным планетам.

Бывший колониальный транспорт «Кентербери» своей формой напоминал пожарный гидрант. Корабль имел внушительные габариты – три четверти километра в длину и четверть километра в поперечнике. Раньше вместительные трюмы «Кентербери» перевозили людей, машины, климатические капсулы и прочие необходимые колонистам вещи. Но самой ценной вещью на борту корабля была надежда, которую корабль нес людям. В наши дни только в системе Сатурна проживает почти 20 миллионов человек, и «Кентербери» в свое время доставил не менее миллиона будущих сатурнианцев. А вот луны Юпитера облюбовали 45 миллионов человек.

Самым дальним форпостом человечества до недавнего времени была одна из лун Урана с населением в 5 тысяч колонистов. Правда, пальму первенства в этом вопросе могут отбить мормоны, наконец запустившие в космос свой корабль-долгострой и давно лелеявшие мечту вдали от земных порядков плодиться, как им заблагорассудится.

Но не будем отвлекаться от пояса астероидов.

Возьмем вербовщика из СВП. Стоит ему хорошенько принять на грудь и разоткровенничаться, как он вам обязательно поведает, что население пояса перевалило за 100 миллионов. Переписчик из Солнечной системы будет более осторожен в оценках и назовет вам вдвое меньшую цифру. В любом случае, население там солидное, а такому количеству людей надо много воды. А чтобы всю эту воду доставить, нужна целая флотилия таких вот «кентербери», которые челночат между Сатурном и поясом, перевозя куски ледника для компании «Чистое дело». Незавидная судьба у корабля, которому приходится пахать водовозом, пока он не превратится в груду утиля…

- Хотя что-то возвышенное в такой судьбе есть, - подумалось Джиму Холдену.

- Холден?

Холден обернулся в сторону ангарной палубы. Старший механик Наоми Нагата возвышалась над ним во весь свой почти двухметровый рост. У нее была копна вьющихся черных волос, собранных в косу. Сейчас ее лицо выражало смесь недоумения и досады. В характерной манере свойственной жителям пояса старший механик недоуменно развела руками в стороны.

- Холден, вы слушаете или любуетесь на звезды в иллюминатор?

- Вы говорили о возникшей проблеме, - Холден вернулся к реальности. – Но уверен, вы устраните любые неполадки, даже если мы сидим на мели, – вы ведь дока по части техники.

Наоми рассмеялась.

- Понятно, слушали вы не очень внимательно, - заметила она.

- Не особенно, если честно.

- Ну, суть вы уловили. Посадочное шасси «Рыцаря» не выдержит вхождения в атмосферу, если не заменить уплотнители. Мой вопрос – справимся ли мы без шаттла.

- Надо посоветоваться с капитаном, - сказал Холден. - А когда последний раз мы использовали шаттл при посадке?

- Да вообще ни разу, но по правилам на борту должен быть хотя бы один шаттл, пригодный для использования в атмосфере.

- Эй, босс! – заорал помощник главного механика Амос Бертон с другого конца палубы. Бертон, кстати, был уроженцем Земли. Свой окрик Бертон подкрепил взмахом увесистой руки. Взмах не был адресован кому-то конкретно, ибо в этом не было нужды. Боссом Бертон считал только своего непосредственного начальника – Наоми. И не важно, что главным на корабле был капитан Макдауэлл, а следующим по старшинству шел старпом Холден. В системе мироздания Амоса Бертона был только один непререкаемый авторитет, заслуживающий именоваться боссом, – Наоми Нагата.

- Что стряслось? – прокричала в ответ Наоми.

- Кабелю хана. Вы можете эту фиговину подержать, пока я сбегаю за новым?

Наоми взглянула на Холдена, и в ее взгляде красноречиво читалась тирада, типа: «У меня полно дел, надеюсь, мы со всем разобрались, да?». Холден ехидно взял под козырек. Наоми фыркнула, покачала головой, и ее худая высокая фигура в засаленном комбезе скрылась из виду.

- Забавно, 7 лет тянул лямку в земном флоте, 5 лет мотаюсь на гражданских судах, а к поясовикам так и не привык, - подумал Холден.

Уж больно не от мира сего выглядели их тела-тростиночки, сформированные низкой гравитацией пояса астероидов. Холден, детство которого прошло в привычной ему земной среде, на все смотрел с «геоцентрической» точки зрения.

В кабине центрального лифта палец Холдена невольно задержался у кнопки навигационной палубы. Перспектива заглянуть на огонек к Аде Тукунбо выглядела заманчиво. Ее обворожительная улыбка, волнующий голос, ее волосы, источающие аромат ванили и пачули – все это влекло Холдена. Но вместо этого он нажал кнопку лазарета. Решил придерживаться правила: кончил дело – гуляй смело.

Холден застал корабельного медика Шеда Гарви за работой. Тот как раз осматривал левую руку Камерона Паджа. Точнее то, что от нее осталось. Месяцем ранее локоть Паджа зажала ледяная глыба весом 30 тонн. Когда такую махину режут и грузят в условиях невесомости, то даже черепашья скорость груза может оказаться смертельно опасной. Травма, к слову, довольно типичная для людей той рисковой профессии, представителем которой являлся Падж. Впрочем, Падж воспринимал все произошедшее с ним со спокойствием настоящего профессионала.

Шед вынул плотоядную личинку из омертвевших тканей на культе Паджа. Доктор использовал личинки мух для очистки раны.

- Ну, чем порадуете? – спросил Холден.

- Жить буду, сэр, - заверил Падж. – Нервы перебиты. Правда, не все. Будет к чему приладить протез. А с протезом буду как новенький. Док обещал.

- Ну, при условии, что мы будем контролировать некротические процессы, - поправил Шед. – Кстати, и процесс выздоровления хорошо бы контролировать, пока мы доберемся до Цереры, а то страховка не покроет стоимости протеза. Я тут проверил его страховой полис. У него все ок, и можно рассчитывать на хорошее изделие. Как говорится, полный пакет: силовая обратная связь, датчики давления и температуры, программы управления микродвигателями. Такой протез будет почти как живая рука. У жителей внутренних планет есть новый биогель, который позволяет полностью регенерировать новую конечность, но такие операции наши страховки не покрывают.

- Пусть катятся к дьяволу со своим дурацким чудо-гелем! Я скорее соглашусь на старую добрую подделку от умельцев с пояса. В гробу я видел их лабораторную дрянь! Как подумаешь, что вместо моей клешни будет болтаться эта хрень, так себя перестаешь уважать. Земные выродки! – не выдержал Падж. Вспомнив, что Холден родом с Земли, Падж прибавил: «Виноват, сэр».

- Все в порядке. Приятно слышать, что тебя починят, - сказал Холден.

- Дальше будет еще приятнее, - ухмыльнулся Падж. – Давайте, расскажите ему, док.

Шед покраснел.

- Мне рассказывали другие парни… Ну, которые носили такие протезы, - начал Шед, старательно пряча глаза, - что у этих устройств… В общем, протез не сразу становится одним целым с пациентом и какой-то период функционирует как чужеродное тело. Так вот ребята, когда… мастурбировали, говорили, ощущение такое, будто тебя ублажает кто-то другой.

Холден выдержал секундную паузу, во время которой уши Шеда стали пунцовыми.

- Отличная новость, - заметил Холден. - Но давайте вернемся к состоянию больного.

- Воспалительный процесс носит локальный характер, - посерьезнел Шед. - Личинкотерапия помогает. В некотором смысле, воспаление даже полезно. В общем, мы не форсируем заживление раны, при условии, конечно, что рана не станет гноиться дальше.

- Он сможет выйти в следующий рейс? – спросил Холден.

Теперь Паджу стало явно не до шуток.

- Смогу, что за вопрос. Я всегда могу. Таков уж я по натуре, сэр!

- Может быть, - Шед был менее оптимистичен. – Зависит от того, насколько приработается протез. Через рейс точно сможет выйти.

- Чушь собачья! - воскликнул Падж. - Одной рукой я управлюсь со льдом лучше, чем половина здоровых засранцев на этом корыте.

- Еще одна отличная новость, - отметил Холден, стараясь не слишком ухмыляться. - Продолжайте в том же духе.

Падж осклабился. Шед вернулся к своим личинкам.

Когда Холден зашел в лифт, он без колебаний решил перейти ко второй части формулы «кончил дело - гуляй смело».