Пробуждение Левиафана.

Сто пятьдесят лет назад, когда местнические разногласия между Землёй и Марсом привели мир на грань войны, Пояс казался недостижимым горизонтом колоссальных минеральных богатств, находящихся вне досягаемости любой жизнеспособной экономики, и о внешних планетах никто не смел и мечтать. Затем Соломон Эпштейн сконструировал свой небольшой модифицированный термоядерный двигатель, водрузил его на крышу трёхместной яхты, и запустил. В хороший телескоп до сих пор виден его корабль, идущий на предельно допустимой околосветовой скорости, устремляясь всё дальше в пустоту космической бездны. Это самые грандиозные и длительные похороны в истории человечества. К счастью, свои планы Эпштейн оставил на компьютере. Его ракетный двигатель не дал людям звёзды, но он сделал возможным межпланетные полёты.

Три четверти километра в длину, четверть километра в ширину - напоминающий по форме пожарный гидрант - и по большей части пустой внутри, Кентербери был переоборудованным колониальным кораблём. Однажды, с людьми на борту, снабжённый припасами, чертежами, техникой и капсулами с образцами биосферы, он отправился в путь в надежде достигнуть цели. Всего около двадцати миллионов человек проживают на лунах Сатурна на данный момент. Кентербери перевёз туда почти миллион их предшественников. Сорок пять миллионов населяют спутники Юпитера. Одна из лун Урана щегольнула сорока пятью тысячами, являясь наиболее отдалённым аванпостом человеческой цивилизации. Во всяком случае, так было до тех пор, пока Мормоны не построили свой корабль поколений и не направили его к звёздам и свободе от ограничений рождаемости.

А потом был Пояс.

Если бы вы спросили наёмщиков АВП*, когда они были пьяны и пребывали в благодушном настроении, какова численность населения Пояса, они, возможно бы, сказали, сто миллионов. Поинтересуйтесь у внутреннего работника переписи населения планеты, и он ответит, ближе к пятидесяти миллионам. Но как бы то ни было, популяция была огромна и нуждалась в больших запасах воды.

Поэтому Кентербери и десятки подобных ему кораблей из компании по водоснабжению Пюр'н'Клин делают крюк от богатых ресурсами колец Сатурна до Пояса и обратно, транспортируя тонны льда. И так будет продолжаться до тех пор, пока грузовозы не превратятся в жалкий металлолом.

Джим Холден видел в этом нечто поэтичное.

- Холден?

Он обернулся к лётной палубе. Над ним возвышалась главный инженер Наоми Нагата. Она стояла почти во весь свой двухметровый рост, с убранной в чёрный хвост копной вьющихся волос и с неопределенным выражением лица, чем-то напоминающим гримасу изумления и раздражения одновременно. У неё была привычка многих обитателей Пояса стискивать руки, вместо того, чтобы пожимать плечами.

- Холден, вы слушаете или просто смотрите в окно?

- Возникла проблема, - отозвался Холден, - и от того, что вы действительно хороший спец, вы можете легко устранить её, даже не имея на то достаточно денег или оснащения.

Наоми рассмеялась.

- Так, значит, вы не слушали - заметила она.

- Не совсем, нет.

- Ну, как бы то ни было, вы уловили суть. Я не могу обеспечить нормальную работу посадочного шасси Рыцаря при входе в атмосферу, пока не будут заменены амортизирующие опоры. Это может создать определённые трудности?

- Я спрошу капитана, - задумчиво произнёс Холден. - Когда мы в последний раз использовали шаттл в плотных слоях атмосферы?

- Ни разу, но по уставу у нас должен быть хотя бы один шаттл с теплозащитным покрытием.

- Эй, Шеф! - прогремел из технического отсека голос землянина и подручного Наоми Амоса Бёртона. Он махнул своей мускулистой рукой в их сторону. Амос имел в виду Наоми. Он мог бы оказаться на корабле Капитана Макдоэлла, а Холден мог бы быть старшим помощником, но в мире Амоса Бёртона только Наоми была главной.

- Что случилось? - крикнула в ответ Наоми.

- Дрянной кабель. Ты не могла бы зафиксировать эту штуковину, пока я не схожу за новым?

Наоми взглянула на Холдена. «Итак, мы всё обсудили?» - читалось в её глазах. Он с саркастичной ухмылкой отдал ей честь, на что она фыркнула и ушла прочь, сердито тряхнув головой, высокая и стройная в своём промасленном комбинезоне.

Семь лет службы в военно-морском флоте Земли, пять лет работы в космосе с гражданским населением, но, как ни старался, Холден так и не смог привыкнуть (да и вряд ли когда-нибудь сможет) к непропорционально длинным и тонким костям жителей Пояса. Детство, проведённое в условиях земной гравитации, навсегда сформировало у него определённый взгляд на вещи.

У центрального лифта Холден на мгновение задержал палец над кнопкой навигационной палубы, искушаемый желанием встретиться с Аде Тукунбо. Её улыбка, голос, аромат пачули и ванили в волосах манили его. И всё же он нажал на кнопку лазарета. Служба превыше удовольствий.

Когда вошёл Холден, Шед Гарви, врач-техник, склонился над своим рабочим столом, очищая рану на том, что некогда было левой рукой Камерона Пейджа. Месяцем ранее, тридцатитонная глыба льда, двигавшаяся со скоростью пять миллиметров в секунду, раздавила предплечье Пейджа. В такой травме не было ничего сверхъестественного для представителей этой опасной профессии, чьей основной работой является рубка и транспортировка айсбергов в условиях невесомости. Поэтому к произошедшему Пейдж отнёсся философски, с фатализмом профессионала. Холден заглянул через плечо Шеда, чтобы посмотреть, как тот извлекал из омертвевшей плоти одну из медицинских личинок.

- Ну что, как у нас дела? - спросил Холден.

- Я бы сказал, неплохо, сэр, - протянул Пейдж, - у меня ещё осталось несколько нервов. Шед рассказывал мне, как будет крепиться протез.

- Думаю, мы можем держать процесс некроза под контролем - начал медик, - и прилетим на Цереру раньше, чем его рука полностью успеет восстановиться. Я проверил страховой полис Пейджа, он проработал уже достаточно долго для того, чтобы получить интеллектуальный протез с устройством обратной связи, датчиками давления и температуры, а также современной биотехнической системой управления движениями звеньев. В общем, весь пакет. Этот протез ничем не хуже настоящей руки. На внутренних планетах есть совершенно новый биогель, стимулирующий регенерацию конечности, но он не предусмотрен в нашем плане медицинского обслуживания.

- К чёрту все эти внутренние планеты вместе с их паршивым «Джелл-О». Мне проще ходить с добротной подделкой с Пояса, чем с тем, что эти недоноски выращивают у себя в лаборатории. Вполне возможно, что с их чудо-рукой ты будешь выглядеть полным придурком, - пробурчал Пейдж. Спохватившись, он добавил: «Ой, только без обид, капитан».

- Всё нормально. Я рад, что мы сможем поставить тебя на ноги, - успокоил его Холден.

- Расскажи ему ещё кое-что, - ехидно ухмыльнувшись, напомнил Пейдж. Шед покраснел.

- Я слышал, эм, от других парней, у которых уже есть эти протезы, - начал Шед, не смотря в глаза Холдену, - что, в общем, существует период привыкания к протезу, и в это время ощущения от мастурбации очень похожи на то, как если бы тебя ласкал кто-то другой.

Комментарий повис в воздухе. На некоторое время воцарилась тишина. Уши Шеда стали пунцовыми. Холден молчал.

- Любопытно, - наконец произнёс Холден. - А что с некрозом?

- В рану занесена инфекция, - облегчённо подхватил Шед. - Личинки держат её под контролем, и сейчас, учитывая обстоятельства, воспаление нам на руку, поэтому пока что мы не собираемся интенсивно бороться с ним, только если оно не начнёт распространяться.

- Он поправиться к следующей вахте? - спросил Холден.

Первый раз за время всего разговора Пейдж нахмурился.

- Чёрт побери, я буду готов. Я всегда готов. Это моя жизнь, сэр. Это то, чем я занимаюсь, сэр.

- Возможно, - осторожно заметил Шед. - Всё зависит от того, как будут срастаться кости. Если ни к следующей, так к последующей оправится.

- Хрен с этим, - выпалил Пейдж. - Я и одной рукой могу рубить лёд лучше, чем добрая половина ваших хлюпиков на этой посудине.

- И снова, - сдерживая улыбку, сказал Холден, - полезно было узнать. Продолжайте в том же духе.

Пейдж хмыкнул. Шед вытащил ещё одну личинку. Холден направился обратно к лифтам, и на этот раз он не сомневался.

• АВП – альянс внешних планет