Пробуждение Левиафана

Сто пятьдесят лет назад, когда отношения Земли и Марса из-за локальных конфликтов оказались на грани войны, Пояс казался далеким горизонтом огромного богатства минералов за пределами жизнеспособной экономической доступности, и внешние планеты оставались недосягаемыми даже в самых смелых фантазиях корпораций. А потом Соломон Эпштейн построил слегка модифицированный сращенный привод, установил его на борт своей трехместной яхты и нацелил ее вовне. С помощью хорошего электронно-лучевого телескопа можно было некоторое время наблюдать его корабль, идущий с околосветовой скоростью в большую пустоту. Это были самые долгие и грандиозные похороны в истории человечества. К счастью, он оставил планы на своем домашнем компьютере. Привод Эпштейна хоть и не подарил человечеству звезды, но зато вручил планеты.

Три четверти километра в длину, четверть километра в ширину, напоминающий своей формой пожарный гидрант, а внутри по большей части пустой - Кентербери был переоснащенным колониальным транспортником. Когда-то он был набит людьми, припасами, схемами, машинами, климатическими пузырями и надеждой. Сейчас, внизу, на лунах Сатурна жило двадцать миллионов людей. Кентербери отбуксировал туда около миллиона их предков. Еще сорок пять миллионов - на луны Юпитера. Одна из лун Урана могла похвастаться пятью тысячами -дальнейший аванпост человеческой цивилизации, по крайней мере, пока Мормоны не закончили свой корабль поколений и не направились к звездам и свободе от ограничений рождаемости.

А потом шел Пояс.

Если спросить вербовщиков ОПА, когда те пьяны и готовы откровенничать, то они скажут, что в Поясе - сто миллионов. Спросить переписчика с внутренней планеты – и цифра будет ближе к пятидесяти миллионам. Но как ни посмотри – население огромно и нуждается в колоссальном количестве воды.

Так что теперь Кентербери и дюжина его кораблей-братишек из Водяной Компании Пур'н’Клина нарезают круги от щедрых колец Сатурна к Поясу, поставляя ледники, и так будет до тех пор, пока корабли не распадутся от старости на множество обломков.

Джим Холден видел в этом поэзию.

- Холден?

Он повернулся к навесной палубе. Над ним высилась ведущий инженер Наоми Нагата. Она стояла на высоте почти двух метров. Копна ее вьющихся волос связана в черный хвост. Выражение лица – нечто среднее между весельем и раздражением. У нее была привычка Поясовика пожимать руками вместо плечей.

- Холден, ты слушаешь или просто пялишься в окно?

- Да была одна проблемка, - ответил Холден. – И потому что вы правда, правда крутые, вы можете исправить ее, даже если вам не достаточно денег или припасов.

Наоми рассмеялась.

- В общем, ты не слушал, - сказала она.

- Ну, не совсем.

- Да ладно, в основном ты поступил правильно. Рыцарские шасси не станут полезными в атмосфере, пока я могу получить пломбы для замены. С этим будут проблемы?

- Я спрошу старика, - сказал Холден. – Но когда мы пользовались шаттлом в атмосфере в последний раз?

- Никогда, но заказчик говорит, что нам нужен хотя бы один атмо-адаптированный шаттл.

- Эй, Босс!

Амос Бертон, ассистент Наоми, уроженец Земли, кричал через всю бухту. Он махал мощной рукой в их общем направлении, но имел ввиду только Наоми. Амос мог работать на корабле Капитана МакДауэлла, а Холден мог быть здесь исполнительным офицером, но в мире Амоса Бертона боссом была только Наоми.

- В чем дело? – крикнула та в ответ.

- Плохой кабель. Ты не можешь подержать вот эту маленькую хрень на месте, пока я не доберусь до резервного?

Наоми взглянула на Холдена, как бы спрашивая: мы закончили? В ответ он насмешливо отсалютовал. Она фыркнула. Тряхнула головой, когда уходила. На ее длинное и тонкое тело надета засаленная спецовка.

Семь лет в военно-морском флоте Земли, пять лет работы в космосе с гражданскими, а он никак не привыкнет к неправдоподобно длинным и тонким костям уроженцев Пояса. Детство прошло при нормальной силе тяжести, и в его понимании всё навсегда останется таким.

У центрального лифта Холден провел пальцем по кнопке навигационной палубы, соблазненный перспективой встречи с Адой Тукунбо, ее улыбкой, голосом, запахом пачули и ванили от ее волос… но вместо этого нажал на кнопку лазарета. Долг прежде удовольствия.

Шед Гарви, медтехник, согнулся над лабораторным столом, обрабатывая культю левой руки Кемерона Пейджа. Холден подошел. Месяцем ранее локоть Пейджа застрял в тридцатитонной глыбе льда, двигающейся со скоростью пять миллиметров в секунду. Это не было редкой травмой среди тех, кто нарезает и транспортирует айсберги в невесомости – опасная работа - и Пейдж принял случившееся с фатализмом профессионала. Холден наклонился через плечо Шеда, чтобы пронаблюдать, как технолог оторвал одну из медицинских личинок от мертвых тканей.

- Что скажешь? – спросил Холден.

- Выглядит неплохо, сэр, - ответил Пейдж. – У меня еще осталось несколько нервов. Шед рассказал мне, как к ним подключается протез.

- Это если предположить, что мы сможем держать некроз под контролем, - пояснил медик, - и быть уверенными, что Пейдж выздоровеет до того, как мы подойдем к Церере. Я проверил страховой полис. Пейдж подписан достаточно долго, чтобы получить один из протезов с сильной обратной связью, датчиками давления и температуры и отличным софтом. Полный пакет. Почти как настоящая рука. У внутренних планет есть новый биогель, который выращивает конечность, но в нашу медицинскую страховку это не входит.

- Гребаные Внешники с их гребаным волшебным Желе. Я скорее соглашусь на хорошую подделку из Пояса, чем на то, что эти ублюдки выращивают у себя в лабораториях. Да просто нося их модную руку, можно превратиться в мудака, - сплюнул Пейдж.

И добавил:

- Ээ, гмм , не обижайся.

- Да ничего. Просто рад, что мы делаем все, чтобы вернуть тебя в строй, - ответил Холден.

- Расскажи-ка ему о другом, - сказал Пейдж, злорадно усмехнувшись.

Шед покраснел.

- Я, хмм, слышал кое-что от других парней, которые уже получили такие, - сказал он, стараясь не встречаться взглядом с Холденом. - По-видимому, есть период, когда ты еще подстраиваешься под протез. При сильном ударе ощущения будут как у настоящей руки.

Холден дал замечанию повиснуть в воздухе на секунду, пока уши Шеда не покраснели.

- Приятно слышать, - сказал Холден. – А некроз?

- Там какая-то инфекция, - ответил Шед. – Личинки держат всё под контролем, и воспаление в данном случае даже полезно, так что мы не будем принимать меры, пока некроз не начал распространяться.

- Он будет готов до следующего рейса? – спросил Холден.

Впервые за разговор Пейдж насупился:

- Да, черт возьми, я буду готов. Я вообще всегда готов. Я в порядке, сэр.

- Возможно, - сказал Шед. - Зависит от того, как приживется протез. Не сразу, так позже.

- Вашу мать! – рявкнул Пейдж. – Да я могу ломать лед одноруким лучше, чем половина скагов, которые у вас есть в этом дерьме.

- И это тоже, - сказал Холден, подавляя улыбку, - приятно слышать. Продолжай.

Пейдж фыркнул. Шед легко сорвал другую личинку. Холден направился обратно к лифту и на этот раз не колебался.