Сто пятьдесят лет назад, когда соседские стычки между Марсом и Землёй едва не привели к войне, Пояс был далёкой сокровищницей полезных ископаемых, которые экономически невыгодно добывать, а о внешних планетах не мечтали даже самые безумные корпоративные прожектёры. Потом Соломон Эпштейн сконструировал новый компактный термоядерный двигатель, поставил на свою трёхместную яхту и запустил. В хороший телескоп до сих пор видно, как она мчится на субсветовой скорости в бесконечную пустоту. Самые торжественные и долгие похороны за всю историю человечества. К счастью, на его домашнем компьютере остались чертежи. Двигатель Эпштейна не открыл человеку путь к звёздам, но сделал доступными планеты.

«Кэнтербери» – три четверти километра в длину и четверть в ширину, по форме напоминает пожарный гидрант, а внутри в основном пустой – был переделан из транспортника колонистов. Когда-то его переполняли пассажиры, припасы, чертежи, техника, спасательные капсулы и надежды. На лунах Сатурна теперь жили чуть меньше двадцати миллионов человек, и почти миллион их предков перевёз туда «Кэнтербери». На лунах Юпитера – сорок пять миллионов. Пятью тысячами жителей могла похвастаться одна из лун Урана – самое дальнее поселение человечества. Во всяком случае, пока мормоны не завершили свой корабль поколений и не отправились в путь к звёздам и свободе от ограничений рождаемости.

И наконец, Пояс.

Если поговорить с агитаторами Альянса внешних планет, когда они хорошенько выпьют и будут в настроении похвастать, можно услышать, что на Поясе живут сто миллионов человек. Обратитесь к чиновнику-переписчику с внутренних планет, и окажется, что на самом деле цифра ближе к пятидесяти. Но кого ни спроси, население огромно и требует много воды.

Итак, «Кэнтербери» и его близнецы, принадлежащие компании «Кристально чистая вода», курсировали между неистощимыми кольцами Сатурна и Поясом, таская на буксире айсберги. И будут курсировать, пока совсем не развалятся.

Джим Холден считал, что в этом есть своя поэзия.

– Холден?

Он развернулся лицом к ангару. Главный инженер Наоми Нагата смотрела на него сверху вниз. Ростом она была почти два метра, копна чёрных кудрявых волос собрана в хвост, на лице досадливая улыбка. Как и все поясники, вместо пожатия плеч она разводила руками.

– Холден, ты меня слушаешь или просто смотришь в окно?

– У нас была проблема, – сказал Холден, – но ты настолько крута, что можешь всё наладить, даже с нехваткой денег и материалов.

Наоми рассмеялась.

– Значит, не слушал.

– Честно говоря, нет.

– Ну, ты почти угадал. Посадочное оборудование «Рыцаря» в атмосфере не пойдёт, пока я не смогу заменить изоляцию. Это как, сильно испортит жизнь?

– Спрошу у старика, – ответил Холден. – Но когда мы в последний раз садились в атмосферу?

– Пока ни разу. Но по уставу у нас должен быть атмосферный шаттл.

– Эй, босс! – прокричал через весь отсек землянин Амос Бёртон, помощник Наоми, размахивая мясистой рукой. Он обращался к Наоми. Пускай он служил на корабле капитана МакДауэлла, пускай Холден был на этом корабле старпомом – для Амоса лишь Наоми была боссом.

– Что такое? – крикнула Наоми в ответ.

– Кабель сдох. Подержишь эту хреновину, пока я достану другой?

Наоми вопросительно взглянула на Холдена, будто говоря: «всё у нас тут?» Он иронически отдал честь. Наоми хмыкнула, покачала головой и перешла на другую сторону отсека, такая тонкая и длинная в своём засаленном комбинезоне.

Семь лет службы в военном флоте Земли и пять в гражданском космофлоте, а он так и не привык к длинным, тонким, невозможным костям поясников. Детство в земной силе тяжести раз и навсегда сформировало его взгляд на мир.

У центрального лифта Холден на секунду потянулся к кнопке навигационной рубки, предвкушая общество Ады Тукунбо – улыбку, голос, запах пачули с ванилью от её волос, – но нажал на кнопку лазарета. Сперва долг, потом удовольствие.

Медтех Шед Гарви ссутулился над лабораторным столом, обрабатывая рану на месте оторванной руки Кэмерона Пажа. Месяц назад тридцатитонный кусок льда придавил локоть Пажа, двигаясь со скоростью пять миллиметров в секунду. На опасной работе по разрезанию и перемещению льда в невесомости такое случалось нередко, и Паж воспринимал случившееся с профессиональным фатализмом. Холден наклонился заглянуть через плечо Шеда; тот вынимал медицинскую личинку из омертвевшей ткани.

– Какие дела? – спросил Холден.

– Всё идёт хорошо, сэр, – сказал Паж. – Несколько нервов осталось на месте. Шед как раз рассказывал, как протез будет к ним подключаться.

– Если сможем контролировать некроз, – уточнил медик, – и всё не слишком сильно заживёт до прилёта на Цереру. Я проверил страховку: Паж подписан на неё уже столько времени, что ему полагается полный комплект: чувствительность, датчики давления и температуры, отличная моторика – не хуже настоящей руки. На внутренних планетах изобрели новый биогель, который может вырастить руку заново, но в нашу страховку это не входит.

– Пошли в жопу эти внутренники со своим волшебным желе. Лучше хороший протез, сделанный на Поясе, чем хрень, которую эти ботаники выращивают в своих лабах. Приделаешь себе эту их руку – сам станешь таким же придурком, – заявил Паж. Потом добавил:

– Это я не про тебя, старпом.

– Я так и понял. Рад, что тебя нам подлатают, – ответил Холден.

– Расскажи ему, – хитро ухмыльнулся Паж. Шед покраснел.

– Мне… э-э… рассказывали другие парни, у которых такие протезы, – сказал Шед, глядя мимо Холдена. – Говорят, пока не привыкнешь к новой руке, лучше лишний раз не дрочить – ощущения странные.

Холден выдержал паузу, пока Шед не побагровел до самых ушей.

– Да, это важно знать, – сказал Холден. – А что некроз?

– Инфекция есть, – объяснил Шед, – но личинки с ней борются, а небольшое воспаление сейчас даже хорошо. Так что пока мы только сдерживаем его.

– К следующему заходу он будет готов? – спросил Холден.

Паж нахмурился – впервые за весь разговор.

– Конечно, буду. Как всегда. Это моя _работа_, сэр.

– Скорее всего, – сказал Шед. – Посмотрим, как пойдёт заживление. Если и не к следующему, то через раз.

– Иди ты! – вмешался Паж. – Да я одной рукой лучше справлюсь, чем добрая половина сопляков, которых ты держишь на этой развалюхе.

– И это, – сдержал улыбку Холден, – мне важно знать. Так держать.

Паж фыркнул. Шед вытащил ещё одну личинку. Холден вернулся к лифту, и на этот раз не колебался.