Пробуждение Левиафана.

Сто пятьдесят лет назад, когда локальные конфликты между Землей и Марсом грозили перерасти в войну, разрабатывать громадные минеральные ресурсы Пояса было еще экономически нецелесообразно, а на внешние планеты корпорации не замахивались даже в самых смелых мечтах. Потом Соломон Эпштейн построил свой маленький модифицированный термоядерный реактор, прикрутил его к трехместному кораблику и включил рубильник. В хороший телескоп и сейчас еще можно разглядеть, как этот кораблик уходит в бесконечную даль почти со скоростью света. Самые длинные похороны за всю историю человечества. К счастью, он оставил чертежи в своем домашнем компьютере. Реактор Эпштейна не приблизил звезды, но дал возможность людям добраться до планет.

Три четверти километра в длину, четверть километра в ширину, формой похож на пожарный гидрант и в основном пустой внутри, «Кентербери» был переоборудован из транспортного корабля колонистов. Когда-то он перевозил людей, оборудование, чертежи, механизмы, образцы окружающей среды и надежду. Чуть меньше двадцати миллионов человек жило теперь на спутниках Сатурна, «Кентербери» переправил около миллиона их предков. Сорок пять миллионов – на спутниках Юпитера. Пять тысяч – на одном спутнике Урана, самом дальнем аванпосте человеческой цивилизации, по крайней мере, пока мормоны не построят себе космический ковчег и не направятся к звездам, туда, где нет никаких ограничений на деторождение.

А еще был Пояс.

Если спросить агентов из службы по вопросам народонаселения, когда они пьяны и несдержанны, они могут сказать, что в Поясе живет сотня миллионов. А переписчики населения с внутренних планет думают, что около пятидесяти миллионов. Но как ни считай, население огромно и нуждается в огромном количестве воды.

Так что теперь «Кентербери» и еще десятки подобных кораблей, принадлежащих компании «Чистовода», сновали от изобильных колец Сатурна к Поясу и обратно, перетаскивая глыбы льда, и так и будут перетаскивать, пока совсем не обветшают и не развалятся на части.

Джим Холден считал, что это даже поэтично.

– Холден!

Он обернулся к ангарной палубе. Над ним возвышалась главный инженер Наоми Нагата. Без малого два метра ростом, копна черных курчавых волос собрана сзади в хвост, лицо выражает нечно среднее между удивлением и раздражением. У нее была привычка, свойственная жителям Пояса, взмахивать руками вместо того, чтобы пожать плечами.

– Холден, ты меня слушаешь или пялишься в окно?

– Это, конечно, серьезно, – ответил Холден. – Но ты же очень, очень хороший специалист и сможешь всё починить, даже если не хватает денег или запчастей.

Наоми рассмеялась.

– Значит, ты не слушал.

– Ну, нет, вообще-то.

– Ничего, основное ты понял верно. Посадочное устройство у «Рыцаря» плохо работает в атмосфере, нужно заменить клапаны. Это будет сложно?

– Спрошу у старика, – ответил Холден. – Но когда это мы в последний раз сажали шаттл в атмосфере?

– Никогда, но по инструкции у нас должен быть хотя бы один шаттл, пригодный для атмосферы.

– Эй, начальник! – проорал через весь отсек помощник Наоми Амос Бёртон, уроженец Земли, и замахал в их сторону здоровенной ручищей. Он обращался к Наоми. Пусть Амос работал на корабле капитана Макдауэлла, пусть Холден старший помощник, но в картине мира Амоса Бёртона начальником была только Наоми.

– Что случилось? – завопила в ответ Наоми.

– Кабель хреновый. Подержите-ка его здесь, пока я принесу запасной.

Наоми вопросительно взглянула на Холдена: «Мы договорились?» Он насмешливо отсалютовал ей, она фыркнула и ушла, качая головой, длинная, худая, в засаленном комбинезоне.

Семь лет в военном флоте Земли, пять лет в космосе на гражданской службе, а он так и не привык к немыслимым длинным и тощим фигурам обитателей Пояса. Его понятия навсегда определило детство, проведенное на планете с гравитацией.

В центральном лифте Холден на секунду поднес палец к кнопке навигационной палубы, его искушала мысль об Аде Тукунбо, ее улыбке, голосе, запахе ее волос – пачули и ваниль… Но вместо этого нажал кнопку лазарета. Сначала дело, потом удовольствие.

Когда Холден вошел, Шед Гарви, фельдшер, согнувшись над лабораторным столом, обрабатывал Кэмерону Пэджу рану на обрубке левой руки. Месяц назад Пэджу прижало локоть тридцатитонной глыбой льда, которая двигалась со скоростью пять миллиметров в секунду. В таком увечье не было ничего необычного, распиливать и перетаскивать айсберги в невесомости – опасная работа, и Пэдж принял случившееся с фатализмом профессионала. Холден заглянул через плечо Шеда. Фельдшер вытаскивал медицинские личинки из омертвевших тканей.

– Что скажешь? – спросил Холден.

– Выглядит неплохо, сэр, – ответил Пэдж. – Сколько-то нервов у меня еще осталось. Шед мне тут рассказывал, как к ним можно подключить протез.

– Если сможем удержать некроз под контролем, – добавил фельдшер, – и если не заживет слишком сильно до того, как доберемся до Цереры. Я проверил страховку, Пэдж проработал здесь достаточно, чтобы поставить протез с обратной связью, датчиками температуры и давления, с программой для мелкой моторики. Полный пакет, почти как настоящая рука. На внутренних планетах есть новый биогель, который восстанавливает конечности, но наша страховка на это не тянет.

– В задницу внутренние планеты и в задницу их волшебное желе! Хорошая подделка с Пояса уж всяко лучше, чем то, что эти гаденыши выращивают в лаборатории. Только наденешь их фальшивую руку – и сам сразу станешь придурком, – сказал Пэдж. Потом добавил:

– Э… Это… Без обид, старпом.

– Всё нормально. Значит, скоро мы тебя починим, это хорошо, – ответил Холден.

– Скажи ему еще другое, – непристойно ухмыльнулся Пэдж. Шед зарумянился.

– Я тут… это… слышал от ребят, у которых есть такой протез, – сказал он, глядя в сторону, – вроде как есть период, пока еще только привыкаешь к протезу… Когда дрочишь, кажется, что тебе дрочит кто-то другой.

Холден выдержал секундную паузу, пока уши Шеда не стали пунцовыми.

–Хорошая новость. А что некроз?

– У него тут инфекция, – сказал Шед. – Личинки ее сдерживают, и воспаление очень кстати в такой ситуации, так что можно особо не стараться, пока некроз не распространяется.

– К следующему рейсу он будет готов? – спросил Холден.

Вот тут Пэдж наконец нахмурился.

– Да уж конечно, я буду готов. Я всегда готов. Работа у меня такая, сэр.

– Возможно, – сказал Шед. – Все зависит от того, как приживется протез. Если не в этот раз, то в следующий.

– Да пошло оно всё, – сказал Пэдж. – я одной рукой лучше могу пилить лед, чем половина уродов на этом корыте.

– И это тоже хорошая новость, – сказал Холден, сдержав улыбку. – Продолжайте.

Пэдж фыркнул. Шед вытащил очередную личинку. Холден вернулся в лифт и в этот раз уже без колебаний нажал кнопку.