Сто пятьдесят лет назад, в те времена, когда споры о независимости колоний чуть не вылились в войну между Землей и Марсом, Пояс со всеми своими полезными ископаемыми был так далеко, что корпорации даже в самых смелых мечтах не замахивались на добычу руды на внешних планетах. А потом Соломон Эпштeйн, внеся парочку изменений в конструкцию, собрал небольшой термоядерный двигатель, прикрутил его на рассчитанную на троих космическую яхту и нажал на „старт“. И если вы посмотрите в хороший телескоп, вы и сейчас увидите, как на околосветовой скорости несется в далекое Ничто его кораблик. Лучшие похороны за всю историю человечества. И самые длинные. Все планы, к счастью, остались на его домашнем компьютере. И пусть двигатель Эпштейна не смог подарить человечеству звезды. Зато он дал нам планеты.

Семьсот пятьдесят метров в длину, двести пятьдесят – в ширину, пустой и гулкий, как огромный пожарный гидрант – именно так выглядел бывший колониальный транспорт „Кентербери“. Когда-то он был забит под завязку – люди, припасы, планы, механизмы, жилые купола для планет с враждебной атмосферой. Надежды.

Девятьсот с чем-то тысяч человек доверили свои жизни кораблю. Сейчас же на лунах Сатурна живет почти двадцать миллионов. Еще сорок пять миллионов на Юпитере. Даже одна из лун Урана может похвастаться пятью тысячами жителей – самый дальний рубеж человечества, по крайней мере до тех пор, пока мормоны не закончат строительство корабля-гиганта и не отправятся на нем далеко-далеко, в путешествие к звездам и свободе от любых ограничений на количество детей. В путешествие, закончить которое суждено их потомкам.

А еще Пояс.

Поймайте вербовщика от АВП за рюмкой чаю, когда душа его развернулась и готова на подвиги – и он вам скажет, что в Поясе сто миллионов человек. А вот в переписи населения, доступной на внутренних планетах, стоит совсем другая цифра. Примерно вдвое меньше.

Так или иначе - народу очень много. И каждому нужна вода.

Именно поэтому „Кентербери“ ( как и десяток таких же кораблей, принадлежащих компании по водообеспечению „Кристал-и-Чистофф“ ) летел к кольцам Сатурна, цеплял очередной ледяной астероид и буксировал его к Поясу. По кругу, по кругу, по кругу, до тех пор, пока не развалится от старости.

Было в этом, как казалось Джиму Холдену, нечто поэтическое.

- Холден?

Повернувшись к ангарной палубе, Джим взглянул на главного инженера, Наоми Нагату. Высоченная, под два метра, с собранными в хвост непослушными темными кудряшками, девушка смотрела на него сверху вниз с таким выражением, словно не знала, возмутиться или рассмеяться. Ладони метнулись вверх и снова вниз - у жителей Пояса этот жест означал то же, что пожимание плечами на внутренних планетах.

- Холден, ты меня вообще слушаешь или так, в окно смотришь?
- У нас что-то сломалось. Но ты большой, просто большущий молодец, так что скоро все заработает. И докупать ничего не надо, так?
- То есть ты не слушал, - Наоми все-таки рассмеялась.
- Честно говоря, нет.
- Ладно, в общем и целом ты прав. Пока не поменяю сальники, в атмосфере шасси на „Найте“ лучше не выпускать. Мы же можем подождать?
- Я спрошу Капитана. Только когда мы в последний раз выбирались на шаттле вне космоса?
- Никогда. Но ты же знаешь правила - нужен хотя бы один для полетов в атмосфере.
- Босс! – Бартон, помощник Нагаты с Земли, помахал им рукой с другого конца отсека. Поправочка: не им, ей. Землянин, конечно, работал на корабле капитана Макдауэлла, а Холден, конечно, старший помощник, но в мире Эймоса Бартона был только один босс - Наоми.
- Что там? – крикнула она в ответ.
- Кабель отходит. Придержите эту чертову железяку, пока я сбегаю за новым?
Наоми развернулась к Холдену – все, мол, поговорили? Тот насмешливо отдал честь и девушка, фыркнув, пошла к Эймосу. Джим смотрел вслед высокой тонкой фигурке в замасленной спецовке. Семь лет в земном флоте, еще пять здесь, на гражданской работе, а так и не привык к тому, какие у жителей Пояса странные вытянутые вверх тела. Все же детство на планете со стандартной силой тяжести навсегда определяет точку зрения на многие вещи.
В центральном лифте палец на секунду завис над кнопкой „навигационная палуба", и Холден подумал об Эйд Тукунбо - ее улыбке, голосе, аромате ванили и пачули от ее волос –, но все же выбрал медицинский отсек. Делу, как говорится, время.

В отсеке медтех Шэд Гарви стоял у лабораторного стола рядом с Кэмероном Пэйем, очищая края оставшейся после ампутации левой руки раны. Месяц назад тому не повезло – локоть зацепило тридцатитонным куском льда, дрейфующим со скоростью 5 миллиметров в секунду. Обычная, в общем, травма для человека, подрядившегося резать и буксировать в невесомости огромные ледяные глыбы и Пэй относился к случившемуся с фатализмом профессионала. Холден заглянул через плечо Шэда на вытянутую из омертвевших тканей медицинскую личинку:
- Как дела?
- Вроде неплохо, сэр , - посмотрел на него Пэй. – Парочка нервов осталась. Шэд как раз рассказывал, как можно будет вживить протез.
- Если, конечно, некроз не пойдет дальше, - подтвердил медтех, - и мы довезем Пэйя до Цереры до того, как рана заживет окончательно. Я проверил страховку. Кэмерон проработал достаточно долго, так что мы сможем заказать лучший из возможных протезов с правильным программным обеспечением – температурные датчики, координирование усилия, мелкая моторика. Все по высшему разряду, в общем. Рука получится почти как настоящая. На внутренних планетах используют, правда, биогель, в котором можно отрастить ткани и кости заново, но такие расходы страховка не покрывает.
- В задницу внутренников, и их супержеле тоже в задницу! Как по мне, так лучше хороший протез, собранный внешником, чем какая-то фигня, выращенная этими придурками в лабораториях. Получишь такую супер-пупер натуральную руку – и сам станешь таким же мудаком, как они! - взвился Пэй. – Эээ… это я не о вас, старпом.
- Я понял. Рад, что мы сможем тебе помочь.
Пэй вдруг ухмыльнулся:
- Эй, Шэд, а ты еще не все рассказал.
Медтех слегка покраснел.
- Я… гм… слышал пару раз кое-что от других пациентов, - начал он, старательно разглядывая рану. – Похоже, какое-то время, пока нервные связи между протезом и мозгом окончательно не установятся, при „передергивании затвора“ и не поймешь, твоя рука или чужая.

На пару секунд объяснение зависло в наступившей тишине.
- Буду знать, - пожалел наконец медтеха Холден, глядя на его порозовевшие уши. – Так что там с некрозом?
- Инфекция, конечно, есть. Но личинки убирают часть мертвых тканей, а в нашем случае легкое воспаление – как раз неплохо, так что если все будет по-прежнему, убиваться из-за чистоты раны нет смысла.
- А протез? К следующему полету успеете ?
Впервые за весь разговор Пэй нахмурился:
- Да как два пальца!.. А даже если и нет! Я и без руки... Это же моя работа, сэр.
- Скорее всего да, - кивнул Шэд. – Посмотрим, как быстро установятся связи. Если не к следующему, то через один – точно.
- Какое в задницу через один? Да я и с одной рукой смогу отколоть лед лучше, чем половина долбодятлов на этом корабле!
- Как я уже говорил, - Холден с трудом сдержал улыбку, – буду знать.
Пэй фыркнул. Шэд потянул очередную личинку. Холден вернулся к лифту и в этот раз уже не раздумывая отправился к навигаторам.