Пробуждение Левиафана

Полтора века назад, задолго до того, как разногласия между Землей и Марсом едва не вылились в войну, Пояс был всего лишь мечтой — далекой, недосягаемой, манящей: эдаким сказочным кладезем минеральных ресурсов. О полетах к планетам за пределами Солнечной системы тогда не помышляли даже самые могущественные корпорации. Потом Соломон Эпштейн сконструировал маленькую, усовершенствованную модель термоядерного двигателя, установил ее на свою космическую яхту и, взойдя на борт вместе с еще тремя людьми, привел ее в действие. Его судно до сих пор можно разглядеть в ночных небесах, если смотреть через достаточно мощный телескоп: оно по-прежнему там — уносится все дальше в космическую бездну на субсветовой скорости. Столь величественных и долгих похорон, пожалуй, не бывало за всю историю человечества.

К счастью, на личном компьютере Эпштейна сохранилось немало чертежей. Его двигатель так и не воплотил в жизнь мечту людей о полетах к далеким звездам, но зато открыл дорогу к освоению ближайших планет.

Прежде, до переоборудования, «Кентербери» представлял собой колониальный транспортировщик. Внешне он был похож на громадный пожарный насос — три четверти километра в длину, около четверти в ширину, — и практически пустой внутри.

В один прекрасный день на него погрузили людей, запасы воды и пищи, схемы, оборудование, капсулы изолированной среды — и благословили в добрый путь. Тогда «Кентербери» доставил на луны Сатурна почти миллион переселенцев. Сейчас там жило около двадцати миллионов человек. Сорок пять миллионов обитало на лунах Юпитера. Еще пять тысяч — на одной из лун Урана. Это была самая дальняя космическая застава человеческой цивилизации. По крайней мере, до тех пор, пока мормоны не достроили свой генерационный космический корабль и не устремились к звездам — прочь от законов, ограничивающих рождаемость.

А потом настала эпоха Пояса.

Если бы вам когда-нибудь посчастливилось застать вербовщиков из СВП [Союз Внешних Планет. В английском оригинале — OPA, Outer Planets Alliance (Прим. перев.)] в том особо благостном расположении духа, которое наступает после рюмочки-другой, они бы великодушно поведали вам, что в Поясе астероидов проживает сотня миллионов человек. Если бы вы спросили о том же у цензора, ведущего подсчет населения на планетах Солнечной системы, он назвал бы цифру ближе к пятидесяти миллионам. В любом случае, население Пояса было огромно и нуждалось в соответствующем количестве воды.

Сегодня «Кентербери» и десятки подобных ему кораблей, принадлежащих компании «Пьюр-энд-Клин Уотер», регулярно ходили по маршруту от богатых льдом колец Сатурна до Пояса — и обратно, доставляя в колонии горы ледяных глыб. Корабли исправно выполняли свое предназначение, — по крайней мере, пока могли летать.

Джим Холден видел в этом нечто поэтическое.

— Холден!

Он повернулся к ангарной палубе. Главный инженер Наоми Нагата взирала на него сверху вниз. Росту в ней было почти два метра, вьющиеся черные волосы были собраны сзади в хвост, а на лице читалось нечто среднее между игривостью и раздражением. Она развела руки в стороны: как и у всех жителей Пояса, у нее этот жест был равнозначен пожатию плечами.

— Холден, ты меня слушаешь или пялишься в иллюминатор?

— Возникла неполадка, — решил импровизировать Холден, — но ты — гениальнейший инженер во всей Вселенной, а значит, можешь устранить ее, несмотря даже на то, что у тебя нет для этого ни средств, ни нужного оборудования.

Наоми рассмеялась.

— Значит, все-таки не слушал.

— Честно говоря, нет.

— Что ж, во всяком случае, суть ты уловил верно. Мы вряд ли сможем использовать шасси «Рыцаря» в атмосфере, пока я не заменю изоляцию. Сойдет за неполадку?

— Я спрошу у старика, — сказал Холден. — Правда, не припомню, чтобы мы когда-нибудь работали с челноком в атмосфере.

— До сих пор и не работали. Но по правилам нам нужно иметь на борту хотя бы один челнок для таких работ.

— Эй, босс! — Тишину отсека разорвал зычный окрик Эймоса Бартона — помощника Наоми. Землянин махал им своей мясистой рукой. Боссом он звал Наоми. И не важно, что капитаном на этом корабле был МакДауэлл, а старпомом — Холден. В мире Эймоса Бартона боссом могла быть только она одна.

— В чем дело? — крикнула она в ответ.

— Проклятый кабель! Можешь придержать этого гаденыша, пока я схожу за запасным?

Наоми посмотрела на Холдена, будто спрашивая: «Мы с тобой закончили?». Тот шутливо отдал ей честь. Девушка фыркнула и, недовольно качая головой, двинулась прочь. Джим проводил взглядом ее высокую, стройную фигуру в засаленном комбинезоне.

Он прослужил семь лет во флоте Земли, потом еще пять — работая в космосе с гражданскими, но до сих пор так и не привык к длинным, поразительно тонким костям жителей Пояса. Детство, проведенное в условиях нормальной силы тяжести, навсегда определило его взгляды на вещи.

В центральном лифте Холден потянулся было к кнопке навигационной палубы: слишком уж силен был соблазн заглянуть к Эйде Тукунбо — увидеть ее улыбку, услышать голос, прикоснуться к ее волосам, пахнущим ванилью и пачули [Эфирное масло, получаемое из листьев тропического кустарника пачули (Прим. перев.)]. Однако он пересилил себя и нажал на кнопку лазарета. Первым делом — служба, а потом уж можно и расслабиться.

Когда Холден вошел, Шед Гарви, бортовой медик, склонившись над своим рабочим столом, обрабатывал культю, оставшуюся от левой руки Кэмерона Пэджа. За месяц до этого Пэджу придавило локоть тридцатитонным ледяным блоком, летевшим со скоростью пять миллиметров в секунду. Для людей его профессии это была самая заурядная травма: резать и буксировать космические айсберги в полной невесомости — работа опасная, так что Пэдж воспринимал случившееся с фатализмом профессионала. Холден заглянул Шеду через плечо: тот вынимал из омертвевшей плоти одну из своих медицинских личинок.

— Как у нас дела? — спросил Холден.

— Да вроде бы неплохо, сэр, — ответил Пэдж. — В руке уцелели кое-какие нервные окончания. Шед как раз рассказывал мне, как он собирается подключить к ним протез.

— Думаю, мы сможем контролировать процесс омертвения, — сообщил медик. — Так мы успеем добраться до Цереры прежде, чем Пэдж начнет восстанавливаться. Я проверил его страховой полис: он здесь работает достаточно долго, имеет право получить протез с полным набором функций — замером силы, датчиками давления и температуры, первоклассной двигательной системой. Ничуть не хуже настоящей руки. Я слышал, на внутренних планетах изобрели биогель, который позволяет заново отращивать потерянные конечности, но он, увы, не включен в наш медицинский план.

— Пускай запихнут свой чудо-гель себе сам знаешь куда! Уж лучше я буду носить качественную подделку, сделанную в Поясе, чем ту мерзость, которую внутренники выращивают у себя в лабораториях. Мне от одной только мысли об этом блевать охота! — заявил Пэдж и после короткой паузы добавил: — Уж простите за грубость.

— Да ничего. Главное — хоть как-нибудь тебя подлатать, — сказал Холден.

— Расскажи ему остальное, — со злой усмешкой кивнул Пэдж Шеду. Медик залился краской.

— Ну, я… гм… слышал от других ребят, которые носили эти протезы… — пробормотал Шед, стараясь не смотреть Холдену в глаза. — В общем, они рассказывали, что некоторое время, пока происходит привыкание к протезу, при… кхм… самоудовлетворении может возникнуть чувство, что это делает чужая рука.

Несколько секунд Холден ничего не отвечал, и уши Шеда побагровели от смущения.

— Что ж, я это учту, — наконец сказал Холден. — А как быть с некрозом?

— Я обнаружил некоторые признаки инфекции, — охотно сменил тему Шед, — но личинки ее сдерживают. В нашем случае воспаление — не самый скверный вариант, так что не будем лезть из кожи вон, если только оно не начнет распространяться.

— Так Пэдж сможет работать в следующую смену? — спросил Холден.

Первый раз за весь разговор Пэдж нахмурился.

— Да, чёрт подери, смогу! Я всё могу. Уж работа такая.

— Может быть, — пожал плечами Шед. — Зависит от того, как приживется протез. Если не в эту смену, то в следующую — точно.

— Чушь! — возразил Пэдж. — Я и с одной рукой могу колоть лед быстрее, чем добрая половина остолопов на нашей жестянке.

— Это я тоже учту, — сказал Холден, сдерживая улыбку. — Ладно, продолжайте, док.

Пэдж фыркнул. Шед извлек еще одну личинку. Холден вернулся к лифту, и на сей раз он уже не сомневался, куда направится.