Ковент-Гарден – огромная площадь в центре Лондона, на восточном углу которой расположен Королевский оперный театр, на западном – церковь Святого Павла, а посередине огромный крытый рынок. Когда-то здесь был главный лондонский овощной рынок, но его перенесли к югу от реки лет за десять до моего рождения. Он мог похвалиться долгой и пестрой историей, ведущие роли в которой играли преступность, проституция и театр, но теперь стал лишь приманкой для туристов. Церковь Святого Павла, построенную в 1638 году Иниго Джонсом, чаще называют Актерской церковью, чтобы не путать с собором. Откуда я все это знаю? Когда патрулируешь улицы на ледяном ветру, то ищешь, чем бы отвлечься, а тут как раз на стене церкви оказался информационный щит с подробной информацией. А вот вы знаете, что первая жертва эпидемии чумы, вспыхнувшей в Лондоне в 1665 и закончившейся грандиозным пожаром, практически уничтожившим город, похоронена именно здесь, на церковном кладбище. Я узнал все это за те десять минут, что прятался от пронизывающего ветра.

Отдел по расследованию убийств оградил сигнальной лентой западный угол Пьяццы, протянув её вдоль фасада крытого рынка и перекрыв выезды на Кинг-стрит и Гериетта-стрит. Я патрулировал площадь со стороны церкви, где мог укрыться в портике, а моя сослуживица, констебль Лесли Мей со стороны Пьяццы, где она скрывалась от ветра в здании рынка.

Лесли, невысокая блондинка, была невыносимо очаровательна даже в бронежилете. Мы вместе проходили обучение в Хендоне, прежде чем нас перевели на стажировку в Вестминстер. Наши отношения были чисто деловыми, несмотря на то, что в глубине души я мечтал залезть в её форменные штаны.

Мы оба были стажерами, и за нами оставили приглядывать более опытного констебля, который сейчас с честью исполнял свой долг в круглосуточном кафе в Сент Мартин Корт.

Зазвонил телефон. Мне не сразу удалось откопать его из-под бронежилета, пояса, дубинки, наручников, цифровой полицейской рации и громоздкой, но к счастью, водонепроницаемой сигнальной куртки. Когда я, наконец, взял трубку – оказалось, что звонит Лесли.

- Я пошла за кофе, - сказала она. – Тебе принести?
Я посмотрел в сторону крытого рынка и увидел, что она машет мне рукой.
- Ты мне жизнь спасешь, - ответил я и пронаблюдал, как она отчалила в сторону Джеймс-стрит.

Её не было всего минуту, когда я заметил в портике какой-то силуэт. Коротышка в костюме прятался в тени за ближайшей колонной.
Я поприветствовал его, как велит устав Лондонской полиции, рявкнув:
- Эй, чего это ты там делаешь?

Человек обернулся, и я мельком увидел его бледное, испуганное лицо. Он был одет в поношенный старомодный костюм с жилетом и часами на цепочке и мятый цилиндр. Я сначала подумал, что это один из актеров, которым разрешено выступать на площади, но для представлений было рановато.
- Сюда, - сказал он и поманил меня за собой.

Я проверил на месте ли моя резиновая дубинка и двинулся вслед за ним. У полиции всегда должно быть преимущество над гражданскими, даже если от тех есть какой-то толк. Вот почему мы носим тяжелые сапоги и остроконечные шлемы. Когда я подошел ближе, то понял, что человек очень мал ростом, не больше пяти футов вместе с ботинками. Я с трудом подавил желание присесть на корточки, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.