from 'Rivers of London'


Пьяцца Ковент-Гарден — обширная площадь в центре Лондона. С восточной стороны к ней примыкает Королевский Оперный театр, с западной - церковь Святого Павла, а посередке располагается крытый рынок. Когда-то здесь был крупнейший в Лондоне рынок овощей и фруктов, но за десять лет до моего рождения его перенесли к югу от реки. Он имел долгую и славную историю, тесно связанную с преступностью, проституцией и театром, а теперь на его месте находится туристический базар. Церковь Святого Павла, именуемая «актерской церковью» (дабы не путать с Собором Святого Павла!), была построена Иниго Джонсом в 1638 году. Так хорошо осведомлен я потому, что, дежурства на пронизывающем ветру заставляли искать развлечений, а на стене церкви висел большой и удивительно подробный информационный щит. Известно ли вам, к примеру, что первая зарегистрированная жертва чумной эпидемии 1665 года (той самой, которая завершилась с пожаром Лондона), похоронена на здешнем кладбище? А я вот узнал всё это за те десять минут, что укрывался здесь от ветра.

Отдел по расследованию убийств оцепил западную часть площади, натянув ленту поперек улиц Кинг-стрит и Генриетта-стрит, и вдоль фасада крытого рынка. Я охранял ту часть, что у церкви, в портике которой я мог спрятаться, а констебль Лесли Мэй, такая же стажерка, как и я, стояла на страже со стороны Пьяццы, и могла найти приют в здании рынка.

Лесли была невысокой, светловолосой и невероятно жизнерадостной, даже находясь «при исполнении». Мы вместе проходили тренинг в Хендоне, перед тем, как отправиться в Вестминстер, на стажировку. Отношения наши носили характер чисто деловой, хотя меня и снедало тайное желание запустить руку в её форменные брючки.

Поскольку мы оба были стажерами, надзирать за нами был приставлен опытный констебль. Обязанность эту он ревностно исполнял, не выходя из ночного кафе на Сент-Мартин Корт.

Зазвонил телефон. Потребовалось некоторое время, чтобы докопаться до него, что было весьма непросто из-за дубинки, наручников и полицейской рации, а также защитного жилета и громоздкой (зато непромокаемой) светоотражающей куртки. Когда же мне удалось, наконец, ответить, я услышал голосок Лесли.

- Иду за кофе, - сказала она, - Тебе принести?

Я перевел взгляд в сторону крытого рынка и увидел, как она машет мне оттуда рукой.

- Спасительница ты моя! - воскликнул я, глядя, как она устремляется к Джеймс-стрит.

Не прошло и минуты после её ухода, как я заметил в галерее некого субъекта. Коротышка в костюме шмыгнул в темный уголок за ближайшей колонной.

Я приветствовал его, как и положено столичному полицейскому:


- Эй! - обратился я к нему, - И что мы здесь делаем?


Субьект обернулся, передо мной мелькнуло бледное, казавшееся испуганным, лицо. Человек этот был одет в поношенный старомодный костюм, наряд его довершали жилет, карманные часы и потертый цилиндр. Сперва я подумал, что это один из тех уличных актеров, которые выступают на площади, но для них было, пожалуй, рановато...


- Здесь, - сказал он и поманил меня.


Я удостоверился, что моя телескопическая дубинка под рукой, и двинулся к нему. Предполагается, что полисмены, хотя бы и самые отзывчивые, должны производить на рядовых граждан устрашающее впечатление. Иначе для чего нам эти огромные ботинки и островерхие каски? Приблизившись, я обнаружил, что человечек совсем крошечный: от силы метр пятьдесят, вместе с цилиндром. Я поборол внезапное желание опуститься на корточки, чтобы оказаться лицом к лицу с ним.