Ковент-Гарден – это большая площадь в центре Лондона, с Королевским оперным театром на восточной стороне, крытым рынком посередине и церковью Святого Павла на западной стороне. Когда-то здесь располагался главный лондонский фруктово-овощной рынок, но он сместился к югу от реки за десять лет до моего рождения. У площади богатая история, касающаяся в основном преступности, проституции и театра, но сейчас это рынок для туристов. Церковь Святого Павла называют еще Актерской церковью, дабы не путать с одноименным собором, и впервые она была построена Иниго Джонсом в 1638 году.

Все это мне известно благодаря большой табличке с удивительно подробной информацией, прикрепленной к церкви, и потому что ничто так не вызывает желание отвлечься как многочасовое стояние на пронизывающем ветру. Вы знали, например, что первая зарегистрированная жертва чумы 1665 года, той самой чумы, которая закончилась лондонским пожаром, похоронена на кладбище церкви? Я это узнал после десяти минут укрывания от ветра.

Отдел по расследованию убийств перекрыл западную часть площади, протянув полицейскую ленту поперек Кинг-стрит и Генриетта-стрит и вдоль фасада крытого рынка. Я дежурил со стороны церкви и мог укрыться в портике, а женщина-полицейский Лесли Мэй, моя напарница и стажер, как и я, охраняла со стороны площади, где могла укрыться внутри рынка.

Лесли была невысокой блондинкой, невероятно бойкой, даже когда носила бронежилет, защищающий от холодного оружия. Мы вместе прошли начальную подготовку в Хендоне, перед тем как нас перевели в Вестминстер на стажировку, и поддерживали строго деловые отношения, несмотря на мое засевшее глубоко внутри дикое желание залезть к ней в форменные брюки.

Поскольку мы оба являлись стажерами, за нами остался присматривать опытный полицейский – свою обязанность он прилежно выполнял, сидя в ночном кафе на Сент-Мартин-корт.

Зазвонил телефон. Мне понадобилось какое-то время, чтобы откопать его среди бронежилета, спецпояса, дубинки, наручников, цифровой рации и громоздкого, но хотя бы непромокаемого, светоотражающего жилета. Когда я, наконец, смог ответить, оказалось, что это Лесли.

– Хочу выпить кофе, – сообщила она. – Тебе брать?

Я посмотрел в сторону крытого рынка и увидел, как она махнула рукой.

– Ты просто спасительница, – ответил я, наблюдая за тем, как Лесли направилась к Джеймс-стрит.

После ее ухода прошло не более минуты, прежде чем я заметил фигуру в портике. Невысокий мужчина в костюме скользнул в тень за ближайшей колонной.

Я отдал «первое приветствие», предписанное по уставу лондонской полиции.

– Эй! – окликнул я. – Что это вы там делаете?

Фигура повернулась, и в темноте блеснуло бледное, испуганное лицо. На мужчине был поношенный старомодный костюм-тройка с карманными часами на цепочке и потрепанный цилиндр. Я сначала подумал, что это один из уличных артистов, у которых есть лицензия выступать на площади, но для выступлений утро казалось слишком ранним.

– Сюда, – сказал незнакомец и призывно махнул.

Нащупав для полной уверенности свою выдвижную дубинку, я подошел к нему. Полицейским полагается выглядеть внушительно в глазах обычных граждан, даже тех, кто готов помочь. Именно поэтому мы носим массивные ботинки и высокие шлемы. Однако приблизившись, я обнаружил, что стоящий передо мной мужчина просто крошечный: с обувью футов пять, не больше. Мне захотелось присесть, чтобы наши лица оказались на одной уровне.