«Реки Лондона»
Ковент-Гарден – это огромная площадь в центре Лондона, с востока ограниченная Королевской оперой, с запада – Церковью Святого Петра и с крытым рынком в центре. Когда-то это был главный рынок Лондона, на котором продавались фрукты и овощи, но лет за десять до моего рождения он был перенесен в место, расположенное южнее относительно реки. У этого рынка была длинная и весьма разнообразная история, по большей части связанная с преступлениями, проституцией и театром, теперь же это – место, которое посещают туристы. Церовь Святого Петра также называют Актерской церковью – чтобы как-то отличать ее от Собора Святого Петра, и она была впервые построена в 1638 году архитектором Иниго Джонсом. Мне все это известно потому, что когда стоишь под пронизывающим ветром, то как никогда ищешь, чем бы можно было развлечься, и к одной из стен церкви была прибита огромная доска с удивительно подробной исторической справкой. Знаете ли Вы, к примеру, что первая официально зарегистрированная жертва эпидемии чумы, разразившейся в 1665 году, была похоронена во дворе именно этой церкви? Я теперь знаю, после того как провел минут десять около этой доски, укрываясь от ветра.
Оперативная группа по расследованию убийств перекрыла Площадь с запада, протянув ленту через выходы на Королевскую улицу и улицу Генриетты, а также с передней части крытого рынка. Я должен был наблюдать за церковью, в крытой галерее которой можно было приютиться, а Лесли Мэй, моя напарница, которая проходила на службе в полиции испытательный срок, вела наблюдение с Площади и могла в случае необходимости найти убежище в здании крытого рынка.
Лесли была невысокой блондинкой, ее невозможную самоуверенность ничто не могло поколебать – даже защитный жилет, который она, по долгу службы, периодически носила. Мы вместе проходили первоначальное обучение в Гендоне, а затем нас обоих перевели на стажировку в Вестминстер. Мы оставались в рамках строго профессиональных отношений, несмотря на мое глубоко скрываемое тайное желание выяснить, что было под штанами ее полицейской униформы.
Поскольку мы оба проходили испытательный срок, для наблюдения за нами был приставлен бывалый полицейский – свою обязанность он скрупулезно выполнял, сидя за столиком круглосуточного кафе во дворе Святого Мартина.
Мой телефон зазвонил. Мне понадобилось какое-то время, чтобы откопать его, в глубоком кармане моего защитного жилета, оттопырив огромный пояс с металлическими аксессуарами и прикрепленными к нему полицейской дубинкой, наручниками и аппаратом радиосвязи, и при этом стараясь не запутаться в неимоверно тяжелом, но благодарение Богу, водонепроницаемом светоотражающем костюме. В конце концов, мне все же удалось ответить, это была Лесли.
– Я иду за кофе, - сказала моя напарница, - Тебе принести?
Я посмотрел в сторону крытого рынка и увидел, что она махала мне рукой.
– Ты мне прямо жизнь спасаешь, - сказал я, наблюдая за тем, как она стремительно удалялась в направлении Джеймс Стрит.
Не прошло и минуты, с того момента ее ухода, как я заметил в крытой галерее какую-то фигуру. Невысокий мужчина, одетый в костюм, проскользнул к ближайшей колонне, прячась в ее тени.
Я поприветствовал его, в соответствии с лучшими традициями, полиции метрополитена.
– О, - сказал я, - Позвольте поинтересоваться, что Вы там делаете?
Мужчина повернулся ко мне, и я заметил, что его лицо побледнело, и по нему проскользнула тень испуга. Он был одет в потрепанный старомодный костюм с жилетом, из кармана которого виднелась цепочка для часов, а его голову украшал изношенный цилиндр. Я подумал, что он был одним из уличных актеров, которым было разрешено давать представления на площади, но для представлений было еще чертовски рано - утро еще только начиналось.
– Вон там, - сказал он, и кивком указал направление.
Я убедился, что моя внушительная дубинка была на месте, и направился к нему. Полицейские должны производить угрожающее впечатление на публику, даже когда речь идет о самых безобидных ее членах. Именно поэтому мы носим огромные ботинки и внушительные шлемы, но когда я приблизился, то обнаружил, что мужчина был совсем маленький, его рост едва достигал пяти футов. И у меня появилось желание опуститься на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне.