Ковент Гарден – площадь в центре Лондона, с востока к ней примыкает Королевский оперный театр, с запада – церковь святого Павла, на ней же самой стоит крытый рынок. Некогда здесь находился крупнейший в городе рынок овощей и фруктов, но за десять лет до моего рождения он переехал вниз по реке. У этой площади долгая и богатая история, в которой больше всего отличились преступность, проституция и театр, но теперь здесь продаются сувениры. Церковь святого Павла, чтобы не смешивать с собором, сейчас называют Актёрской, построил её в 1638 году Иниго Джонс. Я всё это знаю потому, что, стоя на ледяном ветру, каждый невольно ищет, на чём бы задержать взгляд, а на стене церкви как раз висела плита с необычайно подробной информацией. Знаете ли вы, к примеру, что первая зарегистрированная жертва чумы 1665 года, той самой, из-за которой Лондон сожгли дотла, покоится именно на кладбище Актёрской церкви? Я вот, погревшись десять минут, узнал.

Отдел по расследованию убийств перекрыл западную часть площади, протянув красно-белую ленту через выходы на Кинг-стрит и Генриетта-стрит, а также вдоль фасада крытого рынка. Я охранял место преступления со стороны церкви и мог погреться в портике, констебль Лесли Мэй, моя подруга по практике, патрулировала другую сторону и согревалась в здании крытого рынка.

Лесли… Невысокая, светловолосая и невозможно притягательная даже в защитной куртке. Мы вместе прошли базовый курс в Хендонском училище, и вместе же были посланы в Вестминстер на практику. Мы никогда не выходили за рамки чисто рабочих отношений, хотя где-то в глубине души я и мечтал залезть к ней в форменные брюки.

Конечно, над двумя практикантами поставили опытного констебля, и он честно нами руководил – из круглосуточного кафе на Сент-Мартин-Корт.

У меня зазвонил мобильный. Достать его сразу помешали защитная куртка, спецпояс, дубинка, наручники, рация и жёсткий, но, к счастью, непромокаемый, светоотражающий жилет. Ответив наконец, я услышал голос Лесли:

- Я за кофе. Тебе взять?

Я вытянул голову и увидел, как Лесли у крытого рынка машет мне рукой.

- Спаситель ты мой…

Лесли рванула к Джеймс-стрит, и я проводил её взглядом.

Не прошло и минуты, как я понял, что стою в портике не один. За ближайшей колонной застыл невысокий человек в строгом костюме.

Я произнёс единые для всех столичных полицейских «первые слова».

- Эй! Что, по-вашему, вы тут делаете?

Человек повернулся, в темноте вспыхнуло бледное, испуганное лицо. Он был одет в ветхий старомодный костюм, который дополняли жилет, часы на цепочке и потёртый цилиндр. Я сначала принял его за одного из уличных артистов, имеющих разрешение выступать на площади, но тут же вспомнил, что обычно они приходят чуть-чуть попозже.

- Идите сюда! – он поманил меня к себе.

Я нащупал складную дубинку и зашагал вперёд. Полицейский должен нависать над людьми как башня – даже над теми, кто хочет помочь. Для этого мы носим высокие шлемы и тяжёлую обувь. Но вблизи человечек оказался настолько маленьким, буквально лилипутом, что я едва поборол в себе желание наклониться к нему.