Ковент Гарден – большая площадь в центре Лондона, в восточной части которой располагается здание Королевской Оперы, в центре – крытый рынок, а в западной части – церковь Святого Павла. Когда-то этот рынок был главным местом торговли фруктами и овощами, но позднее, за десять лет до моего рождения, он сместился к югу от реки. У площади богатая и долгая история, в основном связанная с преступлениями, проституцией и театром, но сейчас это просто рынок для туристов. Церковь Святого Павла еще называют «актерской церковью» – чтобы не путать с одноименным собором. Она была построена в 1638 году Иниго Джоунзом. Я знаю про все это не случайно. Ничто не может сравниться с тем, когда ты, стоя на леденящем ветру, начинаешь искать хоть какое-то развлечение и натыкаешься взглядом на здоровенную доску на одной из стен церкви с чрезвычайно подробной исторической справкой. Вы знали, например, что первая зарегистрированная жертва чумы 1665 года, после которой случился Великий лондонский пожар, была похоронена на кладбище при этой церкви? Я вот узнал все это после того, как провел там десять минут, укрываясь от ветра.


Отдел по расследованию убийств перекрыл западную часть площади, натянув сигнальные ленты на въездах на Кинг-стрит и Генриетта-стрит и вдоль фасада крытого рынка. Я охранял участок у церкви, прячась в крытой галерее, а моя коллега Лесли Мей, стажер, которая стояла у площади, была внутри рынка.

Лесли была блондинкой маленького роста с необычайно бойким характером, который проявлялся даже когда на ней был бронежилет. До того как нас перевели на стажировку в Вестминстер, мы вместе с ней прошли базовую подготовку в Хендоне. Несмотря на мое тайное желание залезть Лесли в форменные брюки, я поддерживал с ней исключительно рабочие отношения.

Поскольку мы оба были стажерами-полицейскими, к нам приставили опытного констебля, чтобы он присматривал за нами, что тот с усердием и делал с того самого вечера, когда мы отправились в ночное кафе на улице Сент-Мартин Корт.

У меня зазвонил телефон. Мне не сразу удалось выудить его из-под бронежилета, пояса для оружия, резиновой дубинки, наручников, рации и громоздкого, но, к счастью, водонепроницаемого защитного жилета. Когда я наконец нашел трубку, то услышал голос Лесли:

– Я хочу сбегать за кофе, – сказала она. – Тебе взять?

Я взглянул на крытый рынок и увидел как она машет мне рукой.

– Ты моя спасительница, – ответил я и заметил как она юркнула к Джеймс-стрит.

Не прошло и минуты после того, как она исчезла, и я заметил у галереи какую-то фигуру: в тени одной из ближайших ко мне колонн стоял низенький человек в мятом костюме.

Я поприветствовал его как подобает констеблю лондонской полиции, воскликнув:

– Эй! Что вы здесь делаете?

Мужчина обернулся, и я отметил как покраснело его бледное, казавшееся испуганным лицо. На незнакомце был старомодный видавший виды костюм-тройка, часы на цепочке, а на голове поношенный цилиндр. Сначала я подумал, что он один из тех актеров, которые выступают на площади, но для представлений было еще рановато.

– Вон там, – сказал он и кивнул.

Я нащупал на всякий случай дубинку и вышел из своего укрытия. Полицейские должны быть начеку с простыми гражданами, пусть даже самыми безобидными с виду. Именно поэтому на нас были массивные ботинки и заостренные шлемы. Приблизившись к мужчине, я разглядел, что он был совсем крошечный – не больше пяти футов с учетом его ботинок. Мне пришлось подавить желание сесть на корточки, чтобы наши лица были на одном уровне.