Из «Рек Лондона»

Ковент-Гарден – это большая рыночная площадь в центре Лондона, с Королевской Оперой на востоке, крытым рынком в центре и церковью Святого Павла на западе. Когда-то тут было главное место торговли овощами и фруктами, но еще за десять лет до моего рождения оно переместилось на южный берег реки, а долгая богатая история, большую часть которой занимали преступность, проституция и театр, закончилась рынком для туристов. Церковь Святого Павла, называемая, чтобы не путать с известным собором, «Церковью актеров», была построена Иниго Джонсом в 1638 году. Я знаю это всё потому, что ледяной ветер, на котором приходится стоять, лучше всего умеет заставить искать, чем заняться, а к стене церкви прикреплена большая доска с необычайно подробной информацией. Вы, например, знали, что первая зарегистрированная жертва Великой чумы 1665-го, той, которая закончилась вместе с Великим пожаром, похоронена тут, на церковном кладбище? Я знал уже через десять минут, проведенных за игрой в прятки с пронизывающим ветром.

Отдел по расследованию убийств закрыл запад Ковент-Гардена, протянув предупреждающую ленту через выходы на Кинг и Генриетта-стрит, а также вдоль фасада крытого рынка. Я охранял церковь, где мог укрыться в портике, а полицейский Лесли Мэй, мой напарник-стажёр, охраняла сторону площади, и ее укрытием был рынок.

Лесли – это невысокая, белокурая и невероятно бойкая девушка, даже в сковывающем движения легком бронежилете. Мы вместе проходили начальную подготовку в Хендоне до перевода на стажировку в Вестминстер. Наши отношения носили строго профессиональный характер, несмотря на моё тайное зудящее желание залезть к ней в форменные брюки.

Раз уж мы оба были полицейскими-стажерами, для наблюдения за нами был оставлен опытный констебль – эту обязанность он старательно исполнял из ночного кафе в Сент-Мартин-Корт.

Зазвонил телефон. Его откапывание из-под бронежилета, пояса с принадлежностями, дубинки, наручников, полицейской рации и громоздкой, но милосердно непромокающей светоотражающей куртки отняло какое-то время. Когда мне, наконец, удалось ответить, это оказалась Лесли.

– Я иду за кофе, – сказала она. – Тебе взять?

Я пригляделся к фасаду рынка и увидел её машущую фигурку.

– Ты мой спаситель, – ответил я и посмотрел, как она сорвалась с места по направлению к Джеймс-стрит.

Прошло не более минуты с её ухода, когда я заметил фигуру у портика. Низкий человек в костюме прятался в тени за ближайшей колонной.

Как предписывает Столичная полиция Лондона, я «поздоровался» первым.

– Эй, – крикнул я. – Что там происходит?

Фигура повернулась, мелькнув бледным испуганным лицом. На мужчине был потрепанный старомодный костюм, дополненный жилетом, часами на цепочке и потертым цилиндром. Я подумал, что он мог быть одним из уличных артистов, которым разрешено выступать на площади, но для выступлений было слегка рановато.

– Сюда, – позвал он меня.

Убедившись, что моя полицейская дубинка на месте, я направился туда. На полицейских все должны смотреть снизу вверх, даже порядочные граждане – вот почему мы носим тяжёлые ботинки и островерхие каски. Но когда я приблизился, то оказалось, что мужчина и без того очень маленький, не больше пяти футов ростом. Я подавил порыв опуститься на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне.