Ковент Гарден — большая площадь в центре Лондона; с восточной ее стороны расположен Королевский оперный театр, в центре — крытый рынок, а на западе — церковь Св. Павла. Раньше здесь был главный лондонский рынок овощей и фруктов, но его перенесли на южный берег за десять лет до моего рождения. История у Площади долгая и запутанная и по большей части касается преступлений, проституции и театра, но теперь это базар для туристов. Церковь Св. Павла называют Актерской, чтобы отличать от собора, а построил ее Иниго Джонс, в 1638 г.. И все это я знаю только потому, что когда стоишь на пронизывающем ветру, хочется на что-нибудь отвлечься, а на стене церкви висел большой и весьма подробный информационный щит. Вот вы, например, знали, что именно на местном кладбище похоронена первая зафиксированная жертва чумы 1665 года, той самой, которая закончилась большим лондонским пожаром? Десять минут — и я все это знал.

Отдел по расследованию убийств перекрыл западную часть площади, натянув заградительную ленту поперек Кинг Стрит и Генриетта Стрит и вдоль фасада крытого рынка. Я охранял участок около церкви и мог укрыться в ее портике, а констебль Лесли Мэй, вместе с которой мы проходили стажировку, стояла на площади и пряталась в здании рынка.

Лесли была невысокой блондинкой, удивительно живой и веселой, даже в защитном жилете. Мы вместе учились в Хендоне, а стажироваться нас перевели в Вестминстер. Отношения между нами были строго профессиональные, если не считать моего глубоко затаенного стремления залезть в ее форменные брюки.

Поскольку мы были стажерами, надзирать за нами был поставлен опытный полицейский — обязанности свои он исправно выполнял из круглосуточного кафе на Сент-Мартинс Корт.

Мой телефон зазвонил. Защитный жилет, пояс с инструментами, дубинка, наручники, полицейское радио, громоздкий, но к счастью непромокаемые светоотражающий жилет — когда я, наконец, смог достать телефон и ответить, это оказалась Лесли.

— Я пошла за кофе. Тебе принести?

Взглянув в сторону рынка, я увидел, как она машет мне.

— Ты спасаешь мне жизнь, — я смотрел, как она побежала к Джеймс Стрит.

Не прошло и минуты, как я заметил, что рядом кто-то есть. Невысокий мужчина в костюме прятался в тени ближайшей колонны.

Я выдал установленное «приветствие» лондонской полиции:

— Эй! Что это вы тут делаете?

Мужчина повернулся, и передо мной мелькнуло бледное, испуганное лицо. На нем был потертый старомодный костюм с жилетом и карманом для часов и потрепанный цилиндр. Я подумал было, что это один из уличных артистов, которым разрешено выступать на Площади, но для них было еще рановато.

— Сюда, — поманил он меня.

Я нащупал дубинку и пошел. Полицейские должны грозно возвышаться над простыми гражданами, пусть и желающими помочь. Именно поэтому мы носим большие ботинки и остроконечные шлемы. Но подойдя ближе, я увидел, что он был совсем маленьким, метр с кепкой. Я подавил желание сесть на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне.