Ковент Гарден – это огромная площадь, своеобразная итальянская пьяцца в центре Лондона. С востока ее ограждает Королевский оперный театр, с запада – церковь Святого Павла, а в центре расположился крытый рынок. Когда-то здесь был главный фруктово-овощной базар города, но его перенесли к югу от Темзы за десять лет до моего рождения. У Ковент-Гардена была длинная красочная история, связанная в основном с преступностью, проституцией и театром, но сейчас это просто сувенирная лавка. Церковь Святого Павла называют Актерской церковью, чтобы отличать ее от собора Святого Павла. Она была заложена Иниго Джонсом в 1638 году. Я это знаю, ведь что еще делать, стоя на ледяном ветру, как не глазеть по сторонам? А на стене церкви как раз была большая табличка с очень подробной информацией. Вот вы знали, к примеру, что первая жертва эпидемии чумы (той самой, 1665 года, которая закончилась, лишь когда Лондон сгорел дотла) похоронена на кладбище этой церкви? Я узнал после того, как простоял здесь десять минут, укрываясь от ветра.

Отдел по расследованию убийств прикрывал Пьяццу с запада, растянувшись от Кинг-стрит до Хенриетта-стрит вдоль фасада крытого рынка. Я нес службу со стороны церкви, где мог укрыться в портике, а полицейша Лесли Мэй, мой товарищ по стажировке, стояла на страже со стороны Пьяццы, где могла спрятаться на рынке. Лесли была невысокой блондинкой, задорной и дерзкой до невозможности, даже в полицейском жилете. Мы вместе учились в полицейском колледже Хендон перед тем, как нас направили в Вестминстерский район на стажировку. У нас были исключительно рабочие отношения, хотя я тайно жаждал залезть в ее форменные брючки. Так как мы были констеблями на стажировке, нас полагалось контролировать опытному полицейскому – эту обязанность тот прилежно выполнял, не выходя из круглосуточного кафе на Сейнт Мартин Корт.

Зазвонил мой телефон. Чтобы откопать его, пришлось порыться в защитном жилете, отделениях полицейского пояса с дубинкой, наручниками и рацией, в громоздком, но зато водонепроницаемом светоотражающем жилете. Наконец я взял трубку – звонила Лесли.

– Я иду за кофе, – сказала она. – Тебе взять?

Я посмотрел в сторону рынка – Лесли махала мне рукой.

– Ты просто ангел! – обрадовался я. Она помчалась по направлению к Джеймс-стрит.

Не прошло и минуты, как я увидел какую-то фигуру около портика. За ближней колонной, окутанный тенью, стоял невысокий человек в костюме. Я выдал предписанное Столичной полицией Лондона «приветствие»:

– Эй! – крикнул я. – Что вы здесь делаете?

Фигура повернулась – мелькнуло бледное, испуганное лицо. На мужчине был потрепанный старомодный костюм с жилетом и кармашком для часов, на голове был ветхий цилиндр. Я подумал, что он, возможно, один из уличных актеров, которым разрешено выступать на этой площади, но утро казалось чуточку рановатым для этого.

– Сюда, – позвал он меня.

Я нащупал телескопическую дубинку(1). Полицейским полагается выглядеть грозными даже перед сознательными гражданами. Потому мы и носим тяжелые ботинки и остроконечные шлемы. Но, подойдя ближе, я обнаружил, что мужчина был крошечным, пяти футов роста, не считая ботинок. Меня тянуло присесть на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

(1). Полицейская дубинка, выдвигающаяся по принципу телескопа.