Ковент-Гарден – большая площадь в самом центре Лондона, в восточной части которой расположился Королевский оперный театр, в центре – крытый рынок, а в западном конце – Собор Святого Павла. Раньше здесь был главный лондонский рынок фруктов и овощей, но за десять лет до моего появления на свет этот рынок переехал южнее реки. У площади – длинная и богатая событиями история, большей частью связанная с криминалом, проституцией и театром. Сейчас это рынок для туристов. Собор Святого Павла известен также как «актерская» церковь, чем подчеркивается его отличие от Собора, и изначально был построен в 1638 году Иниго Джонсом. Все это я знаю потому, что ничто так не пробуждает в тебе тяги к знаниям, как стояние на одном месте на ледяном ветру, в то время как на стене церкви прикреплена табличка с удивительно подробной информацией. Знали ли вы, например, что на соборном кладбище захоронена первая зарегистрированная жертва вспышки бубонной чумы 1665 года, закончившейся пожаром, выжегшем Лондон дотла? А я знал, спустя десять минут, проведенных в попытках укрыться от ветра.

Отдел по расследованию убийств отрезал западную часть площади, натянув ленту поперек выходов на Кинг-стрит и Генриетта-стрит, а также вдоль фасада крытого рынка. Я охранял участок со стороны церкви, где мог прятаться за портиком. Констебль Лесли Мэй, моя напарница-стажер, следила за площадью, имея возможность укрыться на рынке.

Лесли была невысокой блондинкой. Даже в защитном жилете она оставалась невероятно энергичной. До того как перевестись на стажировку в Вестминстер, мы вместе прошли начальную подготовку в Хендоне . Несмотря на мое тайное страстное желание забраться в ее форменные штаны, мы сохраняли исключительно профессиональные отношения.

Поскольку оба мы были полицейскими-стажерами, контроль за нами был поручен опытному констеблю, который старательно выполнял свою обязанность, сидя в круглосуточном кафе на Сент-Мартин-Корт.

У меня зазвонил телефон. Ушло некоторое время прежде, чем я откопал его среди защитного жилета, боевого пояса, дубинки, полицейской рации и несуразно большой, но, к счастью, водонепроницаемой светоотражающей куртки. Когда же мне, наконец, удалось ответить, я услышал Лесли.

– Я пошла за кофе, – сообщила она, – тебе надо?

Я посмотрел в сторону крытого рынка и увидел, как она мне помахала.

– Да ты просто спаситель, – ответил я и увидел, как она сорвалась с места в направлении Джеймс-стрит.

Не прошло и минуты с ее ухода, как я заметил чью-то фигуру вблизи галереи. Невысокий мужчина в костюме укрылся в тени за ближайшей колонной.

Я выдал предписанное Столичной полицией «приветствие».

– Эй! – окрикнул я. – Можно узнать, что вы тут делаете?


Человек обернулся, и я увидел бледное, испуганное лицо. Мужчина был одет в потрепанный, старомодный костюм, который гармонично дополняли жилет, карманные часы и помятый цилиндр. Я подумал было, что это уличный актер, которому разрешено выступать на площади, но опять же для подобного представления еще рановато.

– Сюда, – позвал он, соответствующим образом кивнув головой.

Я убедился, что в курсе, где находится моя телескопическая дубинка, и двинулся в его сторону. Так уж заведено, что полицейские должны иметь внушительный вид, даже самые любезные из нас. Именно поэтому мы носим большие ботинки и остроконечный шлем. Подойдя ближе, я обнаружил маленького мужчину ростом ровно пять футов. Я еле сдержался, чтобы не присесть рядом с ним на корточки.