Ковент-Гарден – это большая площадь в центре Лондона, на восточном краю которой находится Королевский театр, в центре – крытый рынок, а с западной стороны стоит церковь Святого Павла. Когда-то здесь располагался главный фруктовый и овощной рынок Лондона, но еще за десять лет до моего рождения он сместился южнее по реке. У него была богатая история, большей частью связанная с преступлениями, проституцией и театром, но теперь это туристический рынок. Церковь Святого Павла называют Церковью актеров, чтобы не путать с собором Святого Павла, а построена она была Иниго Джонсом в 1638 году. Я знаю все это потому, что, стоя без дела на пронизывающем ветру, начинаешь искать себе занятие, а на стене церкви висела большая табличка, полная весьма детальной информации. Например, вы знали, что здесь, на церковном кладбище, похоронена первая известная жертва чумы 1665 года, – той самой эпидемии, которая окончилась пожаром, спалившим Лондон дотла? Я узнал об этом, проведя там десять минут в попытках укрыться от ветра.

Отдел по расследованию убийств перекрыл западную часть площади, натянув полицейскую ленту поперек въездов на Кинг-стрит и Генриетта-стрит и вдоль фасада крытого рынка. Я стоял на страже со стороны церкви и мог спрятаться от непогоды в портике, а девушка-полицейский Лесли Мэй – другая стажерка – стояла со стороны площади, где она могла укрыться под навесом рынка. Лесли была невысокой блондинкой с невероятно пышной грудью, чего не мог скрыть даже защитный жилет. Мы вместе прошли начальную подготовку в Хендоне, прежде чем нас направили на стажировку в Вестминстер. Я поддерживал с ней исключительно рабочие отношения, несмотря на затаенное желание залезть в ее форменные брючки.

Поскольку мы оба были констеблями-стажерами, опытный полицейский остался нас курировать – чем он усердно и занимался, сидя в круглосуточном кафе в тупике святого Марка.

Зазвонил мой телефон. Я довольно долго пытался выудить его – мне мешали защитный жилет, рабочий пояс, дубинка, наручники, полицейская рация и неудобный, но, к счастью, непромокаемый светоотражающий жилет. Когда я наконец смог ответить, это оказалась Лесли.

– Я пошла за кофе, – сообщила она. – Тебе принести?

Я посмотрел в сторону рынка и увидел, как она помахала мне.

– Ты просто чудо, – ответил я и проводил взглядом побежавшую на Джеймс-стрит Лесли.

Не прошло и минуты после ее ухода, как я заметил возле портика чью-то фигуру. В тень за ближайшей колонной юркнул невысокий человек в костюме.

Я выдал уставное «приветствие» столичной полиции.

– Эй! Ты что это там делаешь?

Человек повернулся, и на мгновение я увидел его бледное испуганное лицо. Он был одет в потертый старомодный костюм с жилеткой и часами на цепочке, да еще и с потрепанным цилиндром на голове. Я подумал, что он, возможно, один из уличных артистов, которым разрешается давать представления на площади, но, пожалуй, для выступлений было еще рановато.

– Сюда, – махнул он мне.

Я удостоверился, что полицейская дубинка у меня под рукой, и направился к нему. Полицейским положено грозно возвышаться над гражданскими, даже над теми из них, кто нам помогает, поэтому мы и носим большие ботинки и высокие шлемы. Но когда я подошел ближе, то обнаружил, что человек был крошечным, даже в туфлях в нем было всего полтора метра роста. Я подавил желание присесть на корточки, чтобы наши лица были на одном уровне.