Ковент Гарден — это большая площадь в центре Лондона, на восточном её конце находится Королевская Опера, в центре - крытый рынок, а на западном конце - церковь св. Павла. Когда-то здесь был крупнейший овощной рынок в Лондоне, но он переехал южнее по реке ещё до того, как я родился. У этого места была длинная и полная событий история, связанная в основном с преступлениями, проституцией и театром, но теперь это просто рынок для туристов. Церковь св. Павла, которую обычно называют «церковью актёров», чтобы отличать от Собора, построил Иниго Джонс в 1638г. Я всё это знаю, поторму что, когда стоишь долгое время на холодном ветру, используешь любую возможность, чтоб отвлечься, а на церковной стене как раз висел большой и очень информативный стенд. Вот вы знали, например, что на кладбище этой церкви похоронена первая жертва эпидемии чумы 1665г, той, что закончилась Большим пожаром? Я узнал за те 10 минут, что стоял там, спасаясь от ветра.


Группа по расследованию убийств перекрыла западный конец площади, натянув ленту поперёк выходов на Кинг Стрит и улицу Генриетты, и перед фасадом здания крытого рынка. Я караулил возле церкви, где мог спрятаться под портиком, а констебль Лесли Мей, тоже стажёр, - со стороны площади; она, если что, могла укрыться на рынке.


Лесли была маленькая блондинка, очень живая и бойкая, даже когда носила бронежилет. Мы вместе тренировались в Хендоне перед тем, как нас перевели на стажировку в Вестминстер,и отношения у нас были сугубо профессиональные, несмотря на моё тайное желание залезть к ней в брюки.


Так как мы оба были стажёры, следить за нами отрядили опытного констебля — и он старательно выполнял свои обязанности, сидя в ночном кафе в тупичке св. Мартина.


Зазвонил мой телефон. Пришлось потрудиться, чтоб его отыскать, столько всего было на мне надето: бронежилет, портупея, дубинка, наручники, рация и громоздкая, но, к счастью, водонепроницаемая светоотражающая куртка. Когда я, наконец, поднял трубку, это оказалась Лесли.


– Я иду за кофе, - сказала она, - ты будешь?
– Я обернулся в сторону рынка и увидел, что она мне машет.
– Ты мне просто жизнь спасёшь, - сказал я, глядя, как она направилась в сторону Джеймс Стрит.


Прошла всего минута после её ухода, когда я увидел у портика чью-то фигуру. Маленький человек в костюме укрылся в тени ближайшей колонны.


Я дал о себе знать так, как обычно это делают столичные полицейские:



– Эй, - воскликнул я. - Ты что делаешь?



Человек обернулся, и на мгновение я увидел бледное, испуганное лицо. На нём был поношенный старинный жилетный костюм с кармашком для часов, и потёртый цилиндр. Я подумал было, что это один из уличных актёров, выступающих на площади, но было ещё слишком раннее утро.



– Сюда — сказал он, сделав мне знак подойти.


Я убедился, что моя резиновая дубинка на месте, и расправил плечи. Полицеский всегда должен возвышаться над людьми, даже если они вполне дружелюбны и готовы помочь. Вот почему мы носим высокие ботинки и остроконечные каски; но, приблизившись, я понял, что человечек совсем маленького роста, от земли не видать. Я подавил желание присесть на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне.