Ковент Гарден – внушительных размеров площадь в центре Лондона. На восточном ее краю находится Королевский оперный театр, на западном – церковь Святого Павла, а между ними – крытые торговые ряды. Когда-то тут был главный плодоовощной рынок города, но лавки зеленщиков переместили на другой берег реки еще лет за десять до моего рождения.


У этого места богатая история, в которой не последнюю роль играют преступники и проститутки, таланты и поклонники, но сейчас здесь лишь закупаются туристы. Церковь Святого Павла (ее еще называют актерской, чтобы не путать с одноименным собором) была построена в 1638 году под руководством Иниго Джонса. Я знаю это потому, что стоя под леденящим ветром, отчаянно пытаешься отвлечься, и в один из таких моментов мне как раз и подвернулась большая и поразительно подробная памятная табличка на стене. Вот вы, к примеру, знали, что здесь, на церковном кладбище, покоится первая зарегистрированная жертва эпидемии чумы 1665 года, той самой, что закончилась пожаром в Лондоне? А я узнал, проведя в том уголке десять минут в поисках защиты от ветра.


Отдел расследования убийств отгородил западную часть площади полицейской лентой, отрезав ее от Кинг-стрит и Генриетта-стрит и заблокировав вход на рынок. Меня поставили охранять участок с церковью, портик которой обещал мне убежище от непогоды, а Лесли Мей, тоже недавно пришедшая в полицию, стояла по другую сторону и могла укрыться на рынке. Лесли была невысокой блондинкой с такими формами, что их не скрывал даже жилет. Перед отправкой в Вестминстер на испытательный срок мы вместе проходили базовую подготовку в Хендоне. Отношения у нас были сугубо профессиональные, хотя втайне я страстно хотел залезть ей в форменные брюки. Поскольку оба мы были новобранцами, к нам приставили опытного полицейского, который должен был за нами присматривать, что он прилежно и делал из круглосуточного кафе на Сент-Мартинс-Корт.


У меня зазвонил телефон. Я не сразу выудил его из недр своей экипировки, включающей жилет, пояс, дубинку, наручники, полицейскую рацию и объемную, но спасительно непромокаемую куртку со светоотражателями. Сумев наконец принять вызов, я услышал голос Лесли. «Я иду за кофе, - сказала она, - тебе взять?». Бросив взгляд на крытый рынок, я увидел, что она мне машет. «По гроб жизни буду тебе благодарен», - ответил я, и она на моих глазах бросилась в сторону Джеймс-стрит. И минуты не прошло с ее ухода, как я увидел у портика силуэт. Невысокий мужчина в костюме таился во тьме за ближней колонной. Я обратил на себя его внимание, как предписывала инструкция. «Эй! – крикнул я. - Вы чего это там задумали?». Человек обернулся, и я мимоходом увидел его бледное, испуганное лицо. Костюм у него был поношенный и старомодный, даже с жилетом, карманом для часов и потерявшим форму цилиндром. Я было принял незнакомца за одного из уличных артистов, имевших право выступать на площади, но подумал, что для их появления все-таки чуточку рановато.


«Сюда!» - проговорил он и поманил меня к себе. Я удостоверился, что моя раздвижная дубинка под рукой, и пошел навстречу. Предполагается, что полицейский должен смотреть на простых людей, даже самых любезных, сверху вниз, вот почему мы носим высокие шлемы и ботинки на толстой подошве. Но прохожий при ближайшем рассмотрении оказался донельзя миниатюрным, он не дотягивал и до 160 сантиметров, так что я с трудом поборол желание согнуть колени, чтобы наши лица оказались на одном уровне.