Ковент-Гарден-пьяцца – огромная площадь в центре Лондона с крытым рынком посередине, Королевским оперным театром на востоке и церковью Святого Павла на западе. Раньше здесь располагался главный плодоовощной рынок города, который впоследствии, за десять лет до моего рождения, был перенесен на южный берег Темзы. В свое время тот знаменитый древний рынок славился преимущественно преступностью, проституцией и театром, сейчас же – яркими витринами. Церковь Святого Павла, построенная в 1638 году Иниго Джонсом, еще называется “актерской”, во избежание путаницы с одноименным собором… Все эти подробности я вычитал из таблички на стене церкви - что еще делать на ледяном ветру? Теперь мне известно, что, скажем, первая зафиксированная жертва Великой чумы 1665 года, завершившейся Великим пожаром, покоится на церковном кладбище.


Отдел по расследованию убийств перекрыл западную часть площади, растянув ленты со сторон Хенриетта-стрит и Кинг-стрит, а также вдоль фасада крытого рынка. Я дежурил на углу церкви, спасаясь на ее портике от ветра, в то время как моя подруга, стажер Лесли Мэй, стояла на площади со стороны рынка.

Лесли – невысокая блондинка с такой грудью, которую не скроет даже бронежилет. Перед стажировкой в Вестминстере, мы вместе прошли базовый курс обучения в Хендоне. Наши отношения оставались сугубо профессиональными, вопреки моему страстному желанию забраться в ее полицейские брючки.


В наставники нам дали опытного констебля. Должность свою он исполнял с особым энтузиазмом… ночи напролет просиживая штаны в баре на Сент-Мартинс-Корт.

Зазвонил мобильный. Добравшись до него, наконец, сквозь всевозможные бронежилеты, пояса, наручники, дубинки, рации и прочие радости, я услышал в трубке голос Лесли:


-Я тут за кофе собралась, взять тебе? – она помахала мне рукой со своего поста.
-А то! Что бы я делал без тебя! - воскликнул я, глядя как она направляется к Джеймс-Стрит.


Не прошло и минуты, как на портике я различил силуэт человека невысокого роста, который сразу юркнул в тень за ближайшей колонной.

Строго по уставу лондонской полиции я обратился к нему:


-Эй, приятель! Куда пошел?


Приятель обернулся. На его бледном лице я поймал испуганный взгляд. Старомодный, видавший виды костюм-тройка, карманные часы, сильно помятый цилиндр – я подумал, что это один из тех актеров, кому разрешено выступать на улицах Лондона, но что ему здесь делать в такую рань?


-Сюда! - кивнул он.


В высоких башмаках и остроконечной каске я производил грозное впечатление – так и положено полицейскому, даже самому любезному. Убедившись, что дубинка на месте, я направился к “актеру”. Ростом он был настолько мал, что я едва не сел перед ним на корточки, как садятся перед ребенком.