from 'Rivers of London'

Ковент-Гарден – это огромная пьяцца в центре Лондона, с Королевским оперным театром в восточной части, крытым рынком в центре и церковью Святого Павла на западе. Когда-то он был главным фруктово-овощным рынком Лондона, но тот был перенесён к югу от реки за десять лет до моего рождения. У него была долгая и разнообразная история, которая состоит по большей части из преступлений, проституции и театрального действа, но сейчас это рынок для туристов. Церковь Святого Павла ещё называют «Церковью актёров», чтобы не путать с Собором; впервые её построил Иниго Джонс в 1638 году. Всё это я знаю, ибо ничто лучше леденящего ветра не заставляет скорее подыскать себе занятие, а на одной из сторон церкви висела большая и удивительно подробная информационная доска. Вы, к примеру, знали, что первая зарегистрированная жертва вспышки чумы 1665 года, той самой, которая закончилась лондонским пожаром, похоронена именно на этом кладбище? Я узнал, в течение десяти минут спасаясь от ветра.

Отдел по расследованию убийств перекрыл западную часть Пьяццы, обтянув лентой выходы на Кинг-стрит и Хенриетта-стрит и весь фасад крытого рынка. Я дежурил со стороны церкви, где можно было укрыться в портике, а констебль Лесли Мэй, моя сопрактикантка – со стороны Пьяццы, где можно было укрыться на рынке.

Лесли была невысокой блондинкой, невозможно самоуверенной, даже когда носила защитный жилет. Мы вместе прошли начальную подготовку в Хендоне, после чего нас направили на стажировку в Вестминстер. Наши отношения были чисто профессиональными, несмотря на моё тайное желание залезть к ней под юбку.

Так как мы оба были стажёрами, к нам был приставлен опытный констебль – он старательно выполнял свои обязанности из ночного кафе на Сент-Мартинс-корт.

Зазвонил телефон. Некоторое время я пытался отыскать его среди защитного жилета, поясного ремня, дубинки, наручников, рации и громоздкой, но, к счастью, непромокаемой светоотражающей куртки. Наконец мне удалось ответить. Это была Лесли.

– Я иду за кофе, – сказала она. – Ты будешь?

Осмотрев крытый рынок, я увидел, что она машет мне рукой.

– Ты моя спасительница, – ответил я и проследил, как она умчалась в сторону Джеймс-стрит.

Стоило только ей уйти, как я заметил человека возле портика. Невысокий мужчина в костюме прятался в тени ближайшей колонны.

Я поприветствовал его согласно уставу лондонской полиции.

– Эй! – сказал я. – Чем вы там занимаетесь?

Человек обернулся, и я мельком увидел его бледное испуганное лицо. Мужчина был одет в поношенный старомодный костюм, дополненный жилетом, часами на цепочке и потёртым цилиндром. Я подумал, что он, должно быть, уличный актёр, которому дали разрешение выступать на пьяцце, но для выступлений было ещё рановато.

– Сюда, – поманил меня он.

Я удостоверился, что резиновая дубинка на месте, и направился к нему. Полицейские должны внушать страх простым гражданам, даже тем из них, кто может помочь. Вот почему мы носим большие ботинки и заострённые шлемы, но, подойдя ближе, я увидел, что мужчина был крошечным, чуть выше пяти футов. Мне захотелось сесть на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне, но я удержался.