Ковент-Гарден – это большая площадь в самом центре Лондона. На восточной ее стороне располагается Королевский оперный театр, на западной – церковь Св. Павла, а в центре – крытый рынок. Когда-то это был главный лондонский рынок овощей и фруктов, но его перенесли к югу от реки за 10 лет до моего рождения. История площади была длинной и пестрой, связанной по большей части с преступлениями, проституцией и театром, ныне же ее превратили в рынок для туристов. Церковь Св. Павла, известная как «церковь актеров», чтобы ее не путали со знаменитым Собором, была впервые возведена Иниго Джонсом в 1638 году. Я знаю все это потому, что, когда приходится торчать на ледяном ветру, начинаешь с удвоенным энтузиазмом искать, чем бы себя развлечь, а там, на стене церкви, как раз висела большая информационная доска с невероятно подробными сведениями. Вот вы, например, знали, что первая зарегистрированная жертва эпидемии чумы, разразившейся в 1665 году, той самой, под занавес которой Лондон сгорел до основания, была похоронена на кладбище этой церкви? А я знаю, после того, как минут десять прятался там от ветра.


Ребята из отдела по расследованию убийств натянули оградительную ленту поперек выходов на Кинг Стрит, Генриетта Стрит и вдоль фасада крытого рынка, перекрыв тем самым всю западную часть площади. Я занял позицию около церкви, где мог укрыться от непогоды в крытой галерее, а констебль Лесли Мэй, моя напарница по стажировке, контролировала противоположную от церкви сторону, где убежищем ей служил рынок.


Лесли была миниатюрной и до невозможности шустрой блондиночкой, даже когда носила жилет для защиты от ножевых ранений. Мы вместе прошли основной курс обучения в Хендоне, прежде чем нас перевели на стажировку в Вестминстер. Отношения между нами были сугубо профессиональные, несмотря на мое глубочайшее неискоренимое желание залезть в ее форменные брючки.


Поскольку мы оба были стажерами, нашу работу был поставлен курировать констебль со стажем, и обязанность эту он усердно выполнял, не покидая при этом одного из ночных кафе в Сент Мартинс Корт.


Зазвонил телефон. Мне далеко не сразу удалось выудить его из под жилета от ножевых ранений, боевого пояса, дубинки, наручников, цифровой полицейской рации и неудобной, но, к счастью, непромокаемой светоотражающей куртки. Когда я наконец до него добрался, оказалось, что это была Лесли.


- Я пошла за кофе, - сказала она. – Тебе взять?

Я внимательно оглядел рынок и увидел, как она мне помахала.

- По гроб жизни буду тебе обязан! – ответил я, наблюдая, как она сорвалась с места и помчалась на Джеймс Стрит.

Едва ли минуту спустя после ее ухода, около галереи я заметил чей-то силуэт. Низкорослый мужчина в костюме прятался в тени за ближайшей колонной.

Я, как положено, начал с «первого приветствия» лондонской полиции:

- Эй, чем это вы там заняты?

Человек повернулся и я мельком увидел его бледное, будто испуганное лицо. Мужчина носил потрепанный старомодный костюм-тройку, карманные часы на цепочке и видавший виды цилиндр. Я подумал, что он, должно быть, один из тех уличных актеров, у которых есть лицензия, дающая право выступать на площади, но для представления сейчас было несколько рановато.

- Сюда, - сказал он и поманил меня к себе.

Я проверил, на месте ли телескопическая дубинка, и направился к нему. Полисменам полагается грозно возвышаться над прочими членами общества, даже над теми из них, кто готов оказать посильную помощь. Именно поэтому мы носим ботинки на высокой подошве и остроконечные шлемы, но, приблизившись, я обнаружил, что росту мужчина был весьма небольшого, как говорится, метр с кепкой. Я поборол желание опуститься на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне.