Ковент-Гарден представляет собой большую площадь в центре города. На востоке площади располагается Королевский Оперный Театр, в центре находится крытый рынок, а на западе – церковь Святого Павла. Когда-то там был главный плодовоовощной рынок Лондона, но его перенесли к югу от реки за десять лет до моего рождения.

У площади длинная и богатая история, связанная в основном с убийствами, проституцией и театром, но сейчас здесь находится рынок для туристов.

Церковь Святого Павла называют Церковью Актеров, чтобы не путать её с Собором. И была она первоначально отстроена Иниго Джонсом в 1638 году.
Сей факт стал мне известен из-за леденящего кровь ветра, о котором пытаешься забыть, отвлекшись на что-либо, и в этот раз на вывеску, прикрепленную к стене церкви. Вывеска была внушительных размеров и отличалась подробным содержанием. Известно ли было Вам, к примеру, что первая зарегистрированная жертва от вспышки чумы в 1665 году, той самой, которая закончилась после пожара в Лондоне, погребена на кладбище церкви. Я узнал об этом за те десять минут, что провел, укрываясь от ветра.

Сотрудники отдела уголовного розыска оградили площадь лентой с западной стороны от начала Кинг-Стрит и Генриетта-Стрит и вдоль внешней границы крытого рынка. Я стоял в охране со стороны церкви, и там у меня была возможность укрыться в галерее церкви, а Лесли Мэй (тоже полицейский), с которой мы вместе проходили практику, была в оцеплении со стороны площади – следовательно, могла спрятаться от ветра на рынке.

Лесли была небольшого роста, с белокурыми волосами, и невероятно оптимистичная, даже когда надевала защитный жилет. Мы вместе проходили основной курс обучения в Хендоне, после которого нас направили на практику в Вестминстер. Между нами установились отношения сугубо
профессионального характера. Хотя в глубине души у меня и возникало желание залезть к ней в штаны, пусть и принадлежащие женщине-полицейскому.

Как за начинающими полицейскими, за нами был установлен контроль со стороны опытного полицейского – долг, который он старательно исполнял, пребывая в ночном кафе на Сейнт-Мартин Корт.

У меня зазвонил телефон. Мне потребовалось время, чтобы откопать его из-под защитного жилета, полицейского разгрузочного пояса, раскладной дубинки, наручников, цифровой рации и громоздкой, но, слава Богу, водонепроницаемой, и, к тому же светоотражающей защитной куртки. Когда я все-таки сподобился ответить, на проводе была Лесли:

- Я иду за кофе, - сказала она. – Ты будешь?

Я окинул взглядом крытый рынок и увидел, как она машет мне рукой.

- Ты спасаешь мне жизнь, - ответил я, наблюдая за тем, как она двинулась по направлению к Джеймс-Стрит.

Меньше чем через минуту я заметил в галерее какого-то человека. Небольшого роста, в костюме, он прятался в тени ближайшей колонны.

Я начал разговор первым, руководствуясь правилами Лондонской полиции:

- Эй! – крикнул я. – И какого Вы там делаете?

Человек обернулся, и передо мной промелькнуло бледное испуганное лицо. Костюм на мужчине, также как и жилет, был потертым и старомодным. Еще при нем были карманные часы, а на голове – потрепанный цилиндр. Я подумал, что он мог бы сойти за уличного актера с правом давать представления на площади, но для представлений было уж слишком рановато.

- Сюда, - сказал он, поманив меня рукой.

Я убедился в том, что раскладная дубинка была со мной, и направился к нему. Так уж заведено у нас, полицейских, что мы своим обликом должны довлеть над гражданами, даже над хиляками. Поэтому мы носим громоздкие ботинки и заостренные шлемы. Но когда я приблизился к нему, то осознал, насколько этот человек был крохотным, менее полутора метров ростом. Я с трудом преодолел желание присесть, чтобы рассмотреть его лицо.