Ковент-Гарден – большая площадь в центре Лондона. На восток от нее – Королевская опера, в центре – крытый рынок, а с западной стороны – церковь Св. Павла. Когда-то тут был самый главный лондонский рынок, где торговали разными фруктами-овощами, но его перенесли на западный берег реки еще за десять лет до моего рождения. У этого места давняя и богатая история, связанная в основном с преступлениями, борделями и театром, ну а сейчас это просто рынок для туристов. Церковь Св. Павла обычно называют церковью актеров, чтобы отличать ее от Собора, и первоначальное здание ее было построено Иниго Джонсом в 1638 году. Когда ты должен стоять на ледяном ветру, то просто не знаешь, куда себя деть. А на стене церкви была прикреплена большая табличка с необычайно подробной информацией, вот там-то я это все и вычитал. Вот вы, например, знаете, что первая упоминаемая в источниках жертва эпидемии чумы 1665 года, той самой, после которой случился Великий лондонский пожар, похоронена на кладбище этой самой церкви? Я теперь знаю, после того, как простоял там десять минут, прячась от ветра.


Отдел по расследованию убийств перекрыл западную часть площади, натянув ленту поперек выходов на Кинг-Стрит и Генриетта-Стрит и вдоль крытого рынка. Я стоял на посту со стороны церкви. Там можно было спрятаться от ветра в портике. Лесли Мей, моя напарница, тоже практикантка, дежурила на другой стороне площади, возле здания рынка, где тоже можно было укрыться от непогоды.


Лесли низенькая, светловолосая и невероятно жизнерадостная, даже несмотря на жилет, защищающий от ножевых ранений. Мы вместе проходили основную подготовку в Хендонском училище, а потом нас обоих перевели на испытательный срок в Вестминстер. Отношения между нами остаются сугубо служебными, несмотря на мое непреодолимое желание снять с нее полицейскую форму.


Мы оба практиканты, поэтому следить за нашей работой оставили опытного констебля, и он добросовестно выполнял свою обязанность из круглосуточной кафешки в Сент-Мартин Корт.


Зазвонил мобильник. Я долго его вытаскивал: попробуй разберись с жилетом, полицейским поясом, дубинкой, наушниками, цифровой рацией и в придачу ко всему неудобной, но, к счастью, водонепроницаемой светоотражающей курткой. Наконец-то я ответил. Это была Лесли.


- Пошла за кофе, - сообщила она. – Тебе принести?

Я посмотрел на другой конец площади. Она махала мне рукой.

- Спасительница! – обрадовался я. Лесли тут же упорхнула в сторону Джеймс-Стрит. Я смотрел ей вслед.


И минуты не прошло, как она убежала, а я вдруг заметил у портика какую-то фигуру. В тени, за ближайшей ко мне колонной, прятался невысокий человек в костюме.


Я «поприветствовал» его так, как нас учили, воспитывая из нас столичных полицейских:
- Эй! – Не нарушайте!


Человек обернулся, мелькнуло его бледное испуганное лицо. На нем был потертый старомодный костюм с жилетом, часы на цепочке и видавший виды цилиндр. Я сначала подумал, что, может, он уличный артист, которому дали разрешение выступать на площади, но для выступлений было еще как-то рановато.


- Идите сюда, - он позвал меня к себе.



Я проверил, на месте ли телескопическая дубинка, и направился к нему. Полицейские должны внушать простым гражданам почтение, даже тем, кто хочет помочь. Именно поэтому мы носим здоровенные ботинки и высокие шлемы. Подойдя ближе, я увидел, что незнакомец совсем уж низкорослый, футов пять, не больше, даже в ботинках. Я подавил желание присесть на корточки, чтобы посмотреть ему в лицо.