Ковент-Гарден — большая рыночная площадь в центре Лондона; на ее восточной стороне находится здание Лондонской Королевской Оперы, в центре — крытый рынок, а на западной — церковь св. Павла. Когда-то это был главный овощной рынок Лондона, но его перенесли отсюда ниже по реке еще лет за десять до моего рождения. Всякое было в истории этого места: темные криминальные делишки, проституция, театральные премьеры; а сейчас на площади идет бойкая торговля сувенирами. Церковь св. Павла, еще ее называют Актерской церковью, чтобы не путать с собором св. Павла, была построена Иниго Джонсом аж в 1638 году. Все это я почерпнул из таблички, которая висит на церковной стене; там, вообще, много чего интересного написано. А чем еще заняться пока торчишь без дела на пронизывающем ветру? Ну вот, скажем, знаете ли вы, что первая официально зарегистрированная жертва страшной чумы 1665 года, из-за вспышки которой Лондон, в конце концов, сгорел дотла, похоронена здесь на церковном кладбище? Вот я теперь знаю, постояв там всего-то минут десять, прячась от ветра.

Люди из отдела по расследованию убийств перекрыли площадь с западной стороны, натянув ленту через выезды на Кинг-Стрит и Хенриетта-Стрит и вдоль фасада рынка. Я нес дежурство со стороны церкви и мог укрываться от холода в ее галерее, а Лесли Мэй, моя напарница и стажер из женской полицейской службы, патрулировавшая площадь, забегала погреться в здание рынка.

Лесли — невысокая, невероятно живая блондинка, миловидность которой не портит даже бронежилет. Мы вместе прошли базовый курс обучения в Хендоне, теперь вот попали на стажировку в район Вестминстера. Отношения между нами строго деловые, хотя мне давно уже хочется запустить руку ей под одежду.

Так как мы оба были новичками, к нам прикрепили опытного констебля, и он стоически нес тяжкое бремя наставничества, коротая время за столиком круглосуточного кафе на Сент-Мартинз-Корт.

Зазвонил мой мобильник. Мне пришлось сильно постараться, чтобы выудить его из-под бронежилета, ремня с прикрепленным к нему снаряжением, путаясь в наручниках, дубинке, рации, да еще тяжелая форменная куртка сковывала движения! Хотя грех жаловаться, от дождя она защищает надежно, да и в темноте хорошо видна. Когда у меня наконец-то получилось ответить, я услышал голос Лесли.

«Я тут за кофе собралась, — сказала она. — Тебе взять?»

Я посмотрел в сторону рынка и увидел, как она машет мне рукой.

«Ты просто ангел», — улыбнулся я: Лесли уже шла в сторону Джеймс-Стрит.

Не прошло и минуты после ее ухода, как в колоннаде я заметил какое-то движение. Некто невысокий в костюме старался забиться поглубже в тень ближайшей колонны.

Как нас и учили, я окликнул его.

«Эй! — прокричал я. — И что мы там делаем?»

Человек обернулся, и мне удалось разглядеть бледное, испуганное лицо. Вообще, незнакомец выглядел примечательно: он был одет в потрепанный костюм старого покроя, из кармана жилета свисала цепочка часов, да еще на голову водружен помятый цилиндр. Я, было, подумал, что это — один из тех ряженых, которым разрешено устраивать небольшие представления на площади, но потом у меня мелькнула мысль, а не рановато ли для его работы сейчас.

«Сюда», — поманил он меня рукой.

Я нащупал дубинку и направился к нему. Тут хочу напомнить, что полицейскому полагается быть высокого роста, всегда и везде, при любых обстоятельствах его внушительная фигура должна выделяться из толпы. Поэтому-то мы носим тяжелые башмаки на толстой подошве и остроконечные шлемы. Так вот, когда я подошел поближе, то обнаружил, что передо мной человечек совсем маленького роста, даже в обуви он был не выше пяти футов. Меня так и подмывало присесть на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ним.