Ковент-Гарден – большая площадь в центре Лондона. С ее восточной стороны находится здание Королевской Оперы, середину занимают крытые торговые ряды, а к западу возвышается церковь Святого Павла. Когда-то здесь был главный овощной рынок Лондона, но его перенесли к югу от Темзы за десять лет до моего рождения. Ковент-Гарден, знавший за свою долгую историю и взлеты, и падения, раньше неизменно ассоциировался с уличной преступностью, проституцией и театром, а теперь превратился в популярную среди туристов ярмарку. Церковь Святого Павла еще называют Актерской, чтобы отличить ее от собора, она была построена Иниго Джонсом в 1638 году.

Все это мне известно, потому что, стоя на пронизывающем ветру, поневоле ищешь, чем бы отвлечься, а на стене церкви обнаружилась большая доска с исключительно подробной информацией. Вот вы знаете, например, что первую официальную жертву эпидемии чумы 1665 года, той, после которой Лондон выгорел дотла, похоронили на кладбище при этой церкви? А я узнал за те десять минут, что пытался укрыться от ветра рядом с информационной доской.

Специалисты из отдела по расследованию убийств отгородили западную сторону площади, протянув ленты с предупреждениями через въезды со стороны Кинг-стрит и Генриэтта-стрит и вдоль фасада торговых рядов. Я нес стражу со стороны церкви и прятался от ветра за колоннадой у входа, а констебль Лесли Мэй, с которой мы вместе были на практике, охраняла подходы со стороны площади и использовала в качестве укрытия торговые ряды. Лесли была блондинкой невысокого роста, чрезвычайную жизнерадостность которой было не под силу скрыть даже бронежилету. Мы учились на одном курсе в полицеской школе в Хендоне, откуда и попали на практику в Вестминстерское отделение полиции. Наши отношения оставались сугубо профессиональными, несмотря на то, что мне постоянно хотелось стянуть с нее форменные брюки.

Поскольку мы оба были практикантами, для руководства нами был назначен опытный констебль. Эту почетную обязанность он исполнял в круглосуточном кафе на Сент-Мартинс-корт в нескольких кварталах отсюда.

Мой телефон зазвонил. На мне был бронежилет, его дополняли пояс с амуницией, дубинка, наручники, полицейская цифровая рация, а поверх всего – неуклюжая, хотя, по счастью, водонепроницаемая, светоотражающая куртка, так что извлечь телефон удалось не сразу. Когда я наконец ответил на звонок, оказалось, что это Лесли.

– Иду за кофе, – сообщила она. – Тебе захватить?

Я повернулся в сторону торговых рядов и увидел, как она машет мне рукой.

– Спасительница ты моя! – ответил я и проводил взглядом ее фигурку, торопливо удаляющуюся в сторону Джеймс-стрит.

Не прошло и минуты после ее ухода, когда я заметил неподалеку человека. Невысокого роста мужчина притаился в тени ближайшей колонны. Как и положено, я обратился к нему с официальным приветствием лондонской полиции: «Эй! Что это вы здесь делаете?» Человек обернулся, и я увидел его бледное, испуганное лицо. На нем были старомодный потертый костюм-тройка, из жилетного кармана которого виднелись часы, и помятый цилиндр. Сперва я принял его за уличного артиста, развлекающего туристов на ярмарке, только вот что было артисту делать здесь среди ночи?

– Сюда! – поманил меня человек в цилиндре.

Я проверил, смогу ли в случае чего быстро выхватить свою телескопическую дубинку, и направился к нему. Констеблю положено возвышаться над простыми гражданами, даже если они оказывают содействие полиции, с этой целью мы и носим ботинки на толстой подошве и высокие каски. Но, когда я подошел поближе, человек оказался почти карликом, метра полтора, не считая цилиндра. Я с трудом подавил желание присесть на корточки, чтобы хоть как-то уменьшить разницу в росте.