Широкая площадь Ковент-Гарден находится в центре Лондона. В восточной её части располагается Королевский оперный театр, в центре - крытый рынок, а в западной части - церковь Святого Павла. Когда-то здесь находился главный лондонский рынок фруктов и овощей, но он переехал на южную сторону Темзы за десять лет до моего рождения. У этого места богатое и бурное прошлое, тесно связанное с преступниками, проститутками и театром. Теперь же рынок оккупировали туристы. Церковь Святого Павла, только не спутайте ее с одноименным кафедральным собором, также называют актёрской. Здание церкви первоначально возвёл сам Иниго Джонс в 1638 году. Все эти познания я почерпнул, пытаясь хоть как-то занять себя. Ничто так не подстёгивает любопытство, как тупое ожидание на промозглом ветру. На моё счастье, на стене церкви висела большая и на редкость подробная информационная дощечка. Вот, к примеру, знаете ли вы, что первая официальная жертва вспышки чумы 1665 года, той самой эпидемии, которая закончилась только во время Великого лондонского пожара, похоронена именно здесь на церковном кладбище? А я вот узнал, пока прятался от ветра. Всего за десять минут.

Люди из отдела по расследованию убийств оцепили западный кусок площади лентой, которая тянулась вдоль крытого рынка и перегораживала выходы на улицы Кинг-стрит и Генриетт-стрит. Мне поручили охрану участка со стороны церкви, где я мог укрыться от ветра под церковным портиком. Со стороны площади выставили мою коллегу по стажировке – констебля Лесли Мей. Убежищем от непогоды ей служила галерея рынка.

Миниатюрная блондинка Лесли отличалась таким взбалмошным и веселым нравом, что даже защитный жилет не прибавлял ей ни капли респектабельности. Сперва мы вместе прошли начальную подготовку в Хендоне, а потом нас направили на стажировку в район Вестминстер. И, хотя отношения у нас были чисто деловыми, её женские прелести под полицейской униформой волновали меня до глубины души.

За нами, как за новичками, приставили надзирателя - опытного полицейского, который старательно исполнял возложенное на него поручение, сидя в круглосуточном кафе на Сент-Мартин-корт.

Внезапно зазвонил мой мобильный телефон. Пришлось порядком покопаться, прежде чем удалось выудить его откуда-то из под защитного жилета, портупеи, дубинки, наручников, рации и крайне неудобного, но, слава богу, водонепроницаемого сигнального жилета. Когда же наконец трубка оказалась возле моего уха, я услышал голос Лесли:

- Хочу сбегать за кофе. Тебе тоже стаканчик?

Мой взгляд устремился в сторону рынка. Лесли помахала в ответ.

-Ты мне, прямо, жизнь спасаешь. - ответил я, наблюдая, как Лесли кинулась бегом на Джеймс-стрит.

Только она исчезла из виду, вдруг мое внимание привлекла странная личность. В тени ближайшей колонны прятался малорослый мужчина в костюме.

Следуя уставу Лондонской полиции, я начал с приветствия:

- Эй! Что это ты там делаешь?

Личность оглянулась, и на мгновение мелькнуло бледное, как мне показалось, перекошенное от испуга лицо. На мужчине был потрепанный старомодный костюм, дополненный жилетом, карманные часы и обветшалый цилиндр. Он, похоже, был одним из тех уличных артистов, которые получают специальные разрешения, чтобы давать представления на площади. Но, опять же, что-то рановато для таких выступлений.

- Сюда! - подозвал он.

Я удостоверился в том, что не забыл с какой стороны у меня висит телескопическая дубинка, и направился к нему. Полицейскому, даже самому учтивому, положено возвышаться над простыми гражданами. Поэтому-то мы и носим громоздкие ботинки на толстой подошве и остроконечные шлемы. Но когда я приблизился, оказалось, что мужчина этот – просто коротышка, метр с кепкой. Я ломал голову над предлогом, чтобы присесть на корточки и очутиться на одном уровне с его лицом.