Из произведения «Реки Лондона ».

Ковент Гарден – это большая базарная площадь в центре Лондона с Королевским оперным театром в восточной части, крытым рынком в центре и церковью Святого Павла в западной части. Когда-то Ковент Гарден был главным лондонским рынком, где продавали фрукты и овощи, но затем он переместился к югу от реки за десять лет до моего рождения. Это место имело длинную и разноликую историю, связанную в основном с преступле-ниями, проституцией и театром, а сейчас это рынок для туристов. Церковь Св. Павла известна как церковь актеров в отличие от собора и была впервые построена в 1638 году архитектором Иниго Джоунс. Я знаю все это, потому что ни с чем не сравнишь то чувство, когда стоишь на морозном ветре и не знаешь, чем бы еще заняться. А здесь еще была большая дощечка, прибитая к стене церкви, с удивительно подробной информацией. Знали ли вы, например, что первая зарегистрированная жертва разразившейся чумы 1665 года, той, которая заканчивается пожаром в Лондоне, погребена здесь на церковном кладбище? А я узнал после десяти минут, проведенных в укрытии от ветра.

Группа по расследованию убийства оцепила западную часть площади, натянув веревку вдоль входа на Королевскую улицу и улицу Генриетты, а также вдоль фасада крытого рынка. Я охранял церковь с одного конца, где я мог скрыться в галерее от женщины – констебля Лесли Мэй, тоже стажера, которая охраняла место со стороны площади, где она могла укрыться на рынке.

Лесли была невысокой блондинкой, невероятно бойкой даже тогда, когда она одевала бронежилет. Мы вместе прошли начальное обучение в Хендоне до того, как нас перевели в Вестминстер на стажировку. Между нами были строго профессиональные отношения, несмотря на мое тайное желание заглянуть вовнутрь ее форменных брюк.

И потому, что мы оба были констеблями на практике, нам назначили руководителя, опытного констебля, и он старательно выполнял свои обязанности прямо из ночного кафе на площади Святого Мартина.

Зазвонил мой телефон. Мне потребовалось некоторое время, чтобы достать его из бронежилета с дополнительным ремнем, полицейской дубинкой, манжетами, цифровым полицейским радио и громоздким, но, к счастью, водонепроницаемым жакетом. Когда мне, наконец, удалось ответить, это была Лесли.

- Я иду пить кофе, - сказала она, - не хочешь кофейку?

Я посмотрел на крытый рынок и увидел, как она мне помахала.

- Ты – моя спасительница, - сказал я и наблюдал, как она шла по направлению к Джеймс стрит.

Не прошла она и минуту, когда я увидел какую-то фигуру рядом с галереей. Маленький мужчина в костюме прятался в тени за ближайшей колонной.

В первый раз я позвонил в столичную полицию.

- Ой! - сказал я, - и что вы тут делаете?

Фигура повернулась, и я увидел блеск бледного, испуганного лица. Этот человек был одет в поношенный старомодный костюм, дополненный жилетом с кармашком для часов и в изношенной шляпе-котелке. Я подумал, что, может быть, он был одним из уличных артистов, которым было разрешено выступать на площади, но для этого было слишком раннее утро.

- Вот сюда, - сказал он и сделал знак рукой.

Я убедился в том, что моя полицейская дубинка при мне и пошел вперед. Все думают, что полицейские маячат на публике и даже оказывают помощь. Вот почему мы носим большие ботинки и остроконечные шлемы, но когда я подошел ближе, то увидел, что этот человек был очень маленького роста - пять футов вместе с ботинками. Я хотел присесть и посмотреть ему в лицо, но с трудом сдержался.