Ковент Гарден – крытая галерея в центре Лондона, с востока к ней примыкает Королевский театр, посередине находится крытый рынок, а на западе – Церковь Святого Павла. Когда-то здесь был главный фруктово-овощной рынок, но его перенесли к югу от реки за десять лет до моего рождения. У этого места длинная и разнообразная история, связанная в основном с преступностью, проституцией и театром, но сейчас здесь рынок для туристов. Чтобы отличать от Собора, Церковь Святого Павла называют также актерской. Первоначально ее построил в 1863 году Иниго Джонс. Я все это знаю потому, что на стене церкви висела большая и необыкновенно подробная табличка, а когда тебя пронизывает ледяной ветер, только и думаешь, как бы отвлечься. Вы, например, знаете, что первая зарегистрированная жертва чумы 1665 года, той самой, которая прекратилась, когда Лондон выгорел дотла, похоронена на церковном кладбище? Я узнал это, пока стоял в своем укрытии.


Отдел убийств оцепил галерею с запада, натянув ленту вдоль рынка и поперек выходов на Кинг-стрит и Генриетта-стрит. Я был на посту у церкви, где мог укрыться в портике, а Лесли Мэй, с которой я проходил стажировку, стояла на площади у Галереи и могла спрятаться на крытом рынке.


Лесли – невысокая блондинка, да еще и с бюстом. Это видно, даже когда она в полицейском спецжилете. Мы вместе обучались в Хендоне перед тем, как нас перевели на стажировку в Вестминстер. У нас были чисто рабочие отношения, но я очень хотел залезть ей под юбку, вернее, в ее форменные брюки.


Так как мы оба были стажерами, к нам приставили куратора-полицейского. Свои обязанности он усердно выполнял из круглосуточного кафе на Сент Мартинс Корт.


Мой телефон зазвонил. Я еле откопал его из-под жилета, пояса с инструментами, дубинки, наручников, рации и громоздкого, но к счастью, водонепроницаемого светоотражающего плаща. Это была Лесли.


«Я пойду схожу за кофе. Тебе принести?» – спросила она.


Я посмотрел в сторону рынка, и увидел, как она машет мне рукой.


«Ой, спасибо огромное!» - сказал я, и она тут же двинулась в сторону Джеймс-стрит.


После ее ухода не прошло и минуты, как я увидел фигуру у портика. Низенький человечек в костюме притаился в тени ближайшей колонны.


Я окликнул его по правилам лондонской полиции:


- Эй, что Вы там делаете?


Он повернулся в мою сторону, и показалось его бледное испуганное лицо. Мужчина был в потрепанном, старомодном костюме-тройке с карманными часами и в смятом цилиндре. Сначала я подумал, что он один из тех уличных артистов, которые выступают в галерее, но для выступлений было рановато.


«Идите-ка сюда», - подозвал он меня.


Я положил руку на свою телескопическую дубинку и направился к нему. Полицейские должны выделяться среди граждан, даже добропорядочных. Поэтому мы носим массивную обувь и заостренные шлемы. Но когда я приблизился к нему, я увидел, что он был совсем коротышка – всего ничего полтора метра. Я поборол свое желание присесть на корточки - было неудобно смотреть на него сверху вниз.