Ковент-Гарден — это большая площадь в центре Лондона. Королевский Оперный Театр с восточной стороны, крытый рынок посередине и Церковь Святого Павла — с западной. Когда-то здесь был еще и главный овощной рынок, но за десять лет до моего рождения он перекочевал южнее по реке. У этого места долгая и интересная история: здесь совершали преступления, торговали телом, играли пьесы — но теперь это просто туристическая Мекка. Церковь Святого Павла — ее еще называют Актерской, чтобы не путать с Собором — построил Иниго Джонс в тысяча шестьсот тридцать восьмом. Мне известно все это, потому что ничто не будит столь сильного желания отвлечься, как необходимость стоять на ледяном ветру, а на стене церкви висит большая табличка с на удивление подробными сведениями. Вот вы знали, к примеру, что первая жертва чумы тысяча шестьсот шестьдесят пятого года, той самой, что закончилась Великим Лондонским Пожаром, похоронена на здешнем кладбище? Я узнал — через десять минут после того, как укрылся здесь от ветра.

Группа по расследованию убийств оцепила Пьяцца со стороны церкви. Выходы на Кинг и Генриетта-Стрит, как и фасад рынка, перекрыли предупредительными лентами. Прячась от холода на галерее, я охранял западный край, а Лесли Мэй, мой коллега-стажер, укрылась где-то в глубине рынка и смотрела за площадью.

Лесли — невысокая блондинка, невероятно подвижная, даже несмотря на защитный жилет. Мы вместе прошли начальную подготовку в Хэндоне, а теперь стажировались в Вестминстере. Несмотря на мое потаенное желание забраться под ее униформу, наши отношения оставались сугубо профессиональными.

Поскольку мы оба были всего лишь стажерами, за нами приглядывал опытный констебль — эту обязанность он старательно выполнял из ночной закусочной на Сент-Мартинс-Корт.

Зазвонил мобильник. Мне понадобилось немало времени, чтобы нащупать его под громоздким, но, слава богу, непромокаемым, плащом и жилетом, не запутавшись в поясе, на котором висели еще дубинка, наручники и рация. Когда я наконец нажал «ответить», то услышал голос Лесли:

— Я пошла за кофе. Будешь?

Я посмотрел на крытый рынок и увидел, как она машет рукой.

— Ты просто моя спасительница, — ответил я и проводил ее взглядом до Джеймс-Стрит.

Прошло не больше минуты с ее ухода, когда я заметил у галереи чей-то силуэт. Какой-то невысокий мужчина прятался в тени за ближайшей колонной.

Я поприветствовал его согласно «уставу» столичной полиции.

— Эй! — крикнул я. — Чем это вы тут занимаетесь?

Человек повернулся, и я увидел бледное испуганное лицо. На мужчине были поношенный, старомодный костюм, жилет с кармашком для часов и потертый цилиндр. Я решил, что он из уличных актеров, что выступают на площади, хоть мне и показалось, что для представлений еще рановато.

— Сюда, — позвал он, поманив меня рукой.

Я проверил, на месте ли дубинка, и направился к нему. Обязанность любого полицейского — угрожающе возвышаться над всеми обывателями, даже теми, кто не против помочь. Именно для этого мы носим тяжелые сапоги и остроконечные шлемы. Однако, подойдя ближе, я сообразил, что он и так крохотного роста. От силы футов пять. Я с трудом поборол желание сесть на корточки, чтобы видеть его лицо.