Ковент Гарден – большая площадь в центре Лондона, на восточной стороне которой находится Королевский оперный театр, на западной – Церковь Святого Павла, а посредине – крытый рынок. Одно время здесь располагался главный овощной рынок города, съехавший отсюда южнее, за реку, за десять лет до того, как я родился. Его длинная, богатая история связана в основном с криминалом, проституцией и театром. Ну а на сегодняшний день это просто торговый центр и туристическая достопримечательность. Церковь Святого Павла еще называют Церковью актеров, чтобы отличать ее от Собора Святого Павла. Изначально построена Иниго Джонсом в 1638 году. Я знаю это всё только потому, что ничто не заставляет так искать развлечений, как дежурство на леденящем ветру, а рядом, на стене церкви, оказалась плита с удивительно подробными историческими данными. Например, знаете ли вы, что на церковном кладбище похоронена первая официальная жертва чумы 1665-го года, после которой вспыхнул пожар, спаливший Лондон дотла? Я узнал об этом уже через десят минут после того, как спрятался от ветра.

Отдел по расследованию убийств оцепил западную часть площади, перекрыв лентой въезды на Кинг-стрит и Генриетта-стрит справа и слева от церкви. Замкнула оцепление лента, натянутая вдоль фасада крытого рынка с тыльной стороны церкви. Здесь, где можно было укрыться под сводами портика, дежурил я, а констебль Лесли Мэй, мой напарник и тоже стажёр, дежурила напротив, найдя убежище под крышей рынка.

Белокурая маленькая Лесли была невероятно жизнерадостной, даже в бронежилете. Мы вместе проходили базовое обучение в Хендоне, после чего нас направили в Вестминстер на стажировку. С Лесли мы поддерживали строго профессиональные отношения, несмотря на моё непреодолимое желание залезть в её форменные штаны.

Поскольку мы оба были стажерами, к нам приставили опытного констебля. Бывалый полицейский ревностно выполнял свои обязанности, следя за нами из круглосуточного кафе на Сент-Мартин-Корт за пару кварталов от рынка.

Зазвонил телефон. Прошло некоторое время, прежде чем я смог откопать его среди своего обмундирования, состоявшего из бронежилета, боевого пояса, полицейской дубинки, наручников, цифровой рации и громоздкой, но, к счастью, непромокаемой светоотражающей куртки. Я наконец ответил. Это была Лесли.

- Я иду за кофе, - сказала она. – Тебе взять?

Я посмотрел в сторону рынка и увидел, как она машет мне рукой.

- Ты меня спасёшь, - ответил я, провожая взглядом ее фигуру, устремившуюся в сторону Джеймс-стрит.

Не прошло и минуты после ее ухода, как я заметил у портика другую фигуру. Невысокий человек в костюме спрятатался в тени за ближайшей колонной.

Я издал «первое приветствие», предписанное уставом лондонской полиции.

- Эй! – сказал я. – Что Вы там делаете?

Фигура повернулась, и я увидел, как мелькнуло бледное испуганное лицо. На мужчине был старомодный костюм-тройка, из жилетки торчали карманные часы, а на голове сидел обветшалый цилиндр. Я подумал, что это один из уличных музыкантов, которым разрешено играть на площади, но давать представления было еще рано.

- Сюда, - позвал он меня кивком головы.

Я нащупал свою раскладную дубинку и двинулся в его сторону. Полицейским следует казаться крупнее остальных граждан, даже тех, кто готов сотрудничать. Поэтому мы носим большие ботинки и остроконечные шлемы. Однако, подойдя ближе, я увидел, что мужчина был совсем мелким, буквально метр с кепкой. Я чуть было не присел на корточки, чтобы сравняться с ним ростом.