Ковент-Гарден — большая площадь в сердце Лондона. В восточной его части расположен Королевский театр, в центре – рынок, а на западе стоит церковь Святого Павла. Когда-то здесь находился главный лондонский овощной базар, но за десять лет до моего рождения его переместили к югу от реки. При своей долгой и богатой истории, связанной в основном с преступлениями, проституцией и театром, сейчас район превратился в туристическую зону. Церковь св. Павла, называемая также «актёрской церковью» во избежание путаницы с Собором св. Павла, была возведена Иниго Джонсом в 1638 году. Интересно, что первая известная жертва великой чумы 1665 года, закончившейся грандиозным пожаром, похоронена как раз на территории костёла. Обо всём этом я узнал, когда ледяной ветер заставил меня укрыться, и на глаза попалась большая табличка с детальной информацией, что так кстати висела на церкви.

Убойный отдел оцепил западную часть площади, перекрыв лентой выходы на Кинг-стрит и Генриетта-стрит, а также фасад здания рынка. Я караулил церковь, укрывшись в портике, а моя напарница Лесли Мэй наблюдала за площадью из здания рынка.

Лесли была невысокой блондинкой с невероятными формами, которые не мог скрыть даже бронежилет. Мы вместе прошли подготовительный курс в Гендоне, после чего нас отправили в Вестминстер на стажировку. Мне ужасно хотелось залезть к ней в трусики, но Лесли была неприступна, и мы оставались просто коллегами.

Поскольку мы оба были стажёрами, для наблюдения за нами приставили опытного констебля. Он прилежно исполнял свои обязанности, сидя в круглосуточной кафешке на Сент-Мартин-корт.

Мой телефон начал звонить. Мне пришлось повозиться, прежде чем я смог вынуть его из хитросплетения бронежилета, полицейского пояса, дубинки, наручников, цифровой рации и хоть и громоздкого, но зато водонепроницаемого светоотражающего жилета. Когда я наконец-то ответил, оказалось, что звонила Лесли.

— Я за кофе, — сказала она. — Тебе взять?
Я посмотрел в сторону рынка и увидел, как она мне машет.
— Ты мой спаситель, — стоило мне договорить, как её фигурка исчезла по направлению к Джэймс-стрит.

Не прошло и минуты с момента её ухода, как рядом с портиком я заметил человека. Низенький мужчина в костюме шмыгнул в тень за ближайшей колонной.
Я начал с положенного полицейскому «приветствия».
— Эй, — крикнул я. — Чем ты, по-твоему, занимаешься?
Человек обернулся, и перед моими глазами промелькнуло его бледное и испуганное лицо. Он был одет в поношенный старомодный костюм и жилетку. Из кармана свисали часы на цепочке, а на голове был потрёпанный цилиндр. Я подумал, что это уличный артист, выступающий на площади, но уж больно рано было для таких дел.
— Сюда, — сказал он и поманил к себе.

Убедившись, что дубинка на месте, я двинулся ему навстречу. Полицейские должны возвышаться над гражданскими, потому-то мы и носим большие ботинки и острые шлемы. Но стоило мне подойти поближе, как я увидел: человек был совсем крошечный, почти карлик. Мне захотелось наклониться, чтобы наши глаза были на одном уровне.