В центре Лондона расположена большая площадь Ковент-Гарден, пьяцца, в восточной части которой находится Королевский оперный театр, в центральной – крытый рынок, а в западной – церковь Святого Павла. Когда-то на этом месте был главный лондонский рынок овощей и фруктов, но за десяток лет до моего рождения его перенесли южнее по реке. Это место, имевшее длинную и богатую историю, в основном замешенную на преступлениях, проституции и сценах театральной жизни, теперь превратилось в рынок для туристов. Церковь Святого Павла, прозванная актёрской, чтобы не путать с Кафедральным собором Святого Павла, была построена архитектором Иниго Джонсом в 1638 году. Я знаю это, поскольку ни с чем несравнимое стояние на пронизывающем ветру заставляет тебя искать способы отвлечься, а все это было очень подробно написано на большой табличке, висящей на стене церкви. Знаете ли вы, например, что на этом церковном кладбище похоронена первая официальная жертва эпидемии чумы 1665 года, той самой, что закончилась сожжением Лондона? Я узнал об этом после того, как провёл десять минут, прячась от ветра.


Отдел по расследованию убийств перекрыл западную часть площади, натянув полицейскую ленту на подходах к улицам Кинг-стрит и Генриетта-стрит, а также у входа в крытый рынок. Под моим наблюдением находился участок у церкви, в портике которой я мог укрываться, а констебль Лесли Мэй, моя коллега-практикантка, охраняла участок площади, где могла укрываться в здании рынка.


Лесли – блондинка, небольшого роста, выглядящая невероятно задорно даже в строгой форме констебля. До нашего перевода на практику в Вестминстер мы вместе учились в полицейской академии в Хендоне. Мы поддерживали строго профессиональные отношения, несмотря на то, что в глубине души я испытывал жгучее желание забраться под её форменные брючки.


Поскольку мы с ней были практикантами, за нами присматривал опытный констебль, добросовестно исполнявший эту обязанность, устроившись в ночном кафе на Сент-Мартинс-Корт.


У меня зазвонил телефон. Мне не сразу удалось извлечь его из своей униформы, состоящей из жилета, боевого пояс, полицейской дубинки, наручников, цифровой рации и тяжелого, но, к счастью, водонепроницаемого плаща. Когда мне наконец-то удалось ответить на звонок, я услышал голос Лесли.


– Иду за кофе. Захватить тебе? – предложила она.


Я посмотрел в направлении крытого рынка и увидел, как она машет мне рукой.


– Ты просто спасительница – поблагодарил я, наблюдая за тем, как она идёт в сторону Джеймс-стрит.


С момента её ухода не прошло и минуты, как я увидел у крыльца какую-то фигуру. Это был низенький человек в костюме, прятавшийся в тени ближайшей от меня колонны.


Я «поприветствовал» его в излюбленной манере лондонской полиции.


– Эй, и что это вы тут делаете? – поинтересовался я.


Фигура повернулась, и я на мгновение увидел бледное испуганное лицо. Человек был одет в потрепанный старомодный костюм, жилет с кармашком для часов и помятый цилиндр. Я подумал, что он, возможно, одни из уличных актеров, которым разрешено работать на площади, но для утренних представлений было слегка рановато.


– Сюда! – произнес он и поманил меня рукой.


Я проверил на месте ли моя складная дубинка и поспешил за ним. Считается, что полицейские должны представать перед членами общества в грозном обличье, даже если те вполне законопослушны. Вот почему мы носим большущие ботинки и остроконечные шлемы, однако подойдя ближе, я обнаружил крохотное, метр с кепкой, ничто в туфлях. Я подавил в себе желание согнуться, чтобы оказаться с ним на одном уровне.