Ковент-Гарден – большая площадь в центре Лондона, с Королевским Оперным Театром на востоке, церковью св. Павла на западе и крытым рынком между ними. В свое время здесь был рай для любителей овощей и фруктов, но за десять лет до моего появления на свет он переместился к югу от реки. Долгая и почтенная история площади, в основном, связана с преступностью, проституцией и театром, хотя сейчас это не более чем гнездовье туристов. Церковь построили в 1638 году по проекту Иниго Джонса, и прозвали Актерской, дабы не затмевать славу Кафедрального собора св. Павла. Эти бесценные сведения я получил, застывая на ледяном ветру и тщетно пытаясь хоть немного отвлечься, а их кладезем стала прибитая к церковной стене большая и подробная табличка. Вот вы, к примеру, знаете, что первая официально зарегистрированная жертва Великой Чумы 1665 года, завершившейся таким же Великим Пожаром, упокоилась на местном кладбище? Нет? То-то же. Я – узнал, после того, как десять минут играл с ветром в прятки.


Ребята из Отдела по расследованию убийств уже протянули ленту поперек Кинг-стрит и Генриетта-стрит, заодно оплели ею фасад крытого рынка. Я дежурил около церкви, портик которой милосердно укрывал меня от пронизывающих дуновений, а констебль-стажер и по совместительству моя приятельница Лесли Мэй блюла порядок в районе рынка.


Маленькая блондинка Лесли даже в бронежилете умудрялась выглядеть до невозможности соблазнительно. Мы с ней преодолели тернистую рекрутскую дорогу в Хэндоне и вместе оказались на стажировке в Вестминстере. Держались мы строго в рамках профессиональных взаимоотношений, несмотря на глубоко укоренившееся во мне желание залезть в ее форменные брючки.


Поскольку Лесли и я были неоперившимися птенцами-стажерами, мудрое начальство выделило в помощь матерого наставника. Он весьма усердно выполнял свои обязанности, отдыхая в круглосуточном кафе на Сент Мартинс Корт.


Мой сотовый зазвонил. Потребовалось немало времени, чтобы извлечь его из-под броника, поясного ремня, дубинки, рации и тяжеленной, но, к счастью, водонепроницаемой, светоотражающей куртки. Когда я, наконец, поднес трубку к уху, это оказалась Лесли.


- Иду за кофе, - сообщила она. – Тебе взять?


Я поглядел в сторону рынка и увидел, как она машет ручкой.


- Спасительница ты моя, - сказал я и увидел женский силуэт, ринувшийся к Джеймс-стрит.


Не прошло и минуты после ее исчезновения, как я заметил фигуру возле портика. Невысокий мужчина прятался в тени за ближайшей колонной.


Здесь требовалось испытанное полицейское «приветствие-оно-же-прощание».


- Эй! Что это вы там делаете?


Человек повернулся, и я разглядел бледное, испуганное лицо. На нем были потрепанный старомодный костюм - тройка, часы с цепочкой и изношенный цилиндр. Мне пришло в голову, что он подрабатывает здесь уличным актером, но час был слишком ранний.


- Сюда, - ответил он, и поманил к себе.


Я проверил, на месте ли моя телескопическая дубинка, и направился к нему. Предполагается, что полицейский должен угрожающе нависать над гражданами, даже если эти граждане безвредны. Ботинки на толстой подошве и высоченный шлем для бобби – самое то. Однако при ближайшем рассмотрении, нарушитель оказался плюгавым сморчком – пять футов, считая обувь. Я с трудом поборол желание нагнуться так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.