Площадь Ковент Гарден находится в центре Лондона. С востока на нее выходит здание Королевского оперного театра, с запада – церковь Св. Павла, а центр площади занимают крытые торговые ряды. Когда-то здесь был крупнейший в Лондоне фруктово-овощной рынок, но его перенесли на южный берег реки за десять лет до моего рождения. Площадь имеет богатую и разнообразную историю, замешанную в основном на криминале, проституции и театре, но в наше время это обычный сувенирный рынок для туристов. Церковь Св. Павла называют Актерской, чтобы не путать с тем самым Собором, а построил ее архитектор Иниго Джонс в 1638 году. Все это мне известно потому, что тот, кто вынужден целый день торчать на холодном ветру, поневоле ищет развлечений, а на стене церкви очень кстати обнаружилась обстоятельная информационная табличка. Знаете ли вы, например, что первая жертва эпидемии чумы 1665 года – той самой, которая закончилась Большим лондонским пожаром, – похоронена на тамошнем церковном кладбище? Я вычитал это за те десять минут, что грелся в заветренном углу.

Убойный отдел перекрыл восточную часть площади: выходы на Кинг-стрит и Генриетта-стрит и весь передний край рынка были затянуты заградительной лентой. Я контролировал участок возле церкви под прикрытием портика, а мой товарищ по испытательному сроку констебль Лесли Мэй дежурила на площади под прикрытием торговых рядов.

Лесли была маленького роста, блондинка, и положительные черты ее характера не мог скрыть даже бронежилет. Мы вместе учились на курсах в Хендоне, а потом оба попали на стажировку в Вестминстер. Отношения у нас с Лесли были сугубо деловые, хотя в глубине души мне отчаянно хотелось запустить руку в ее форменные брюки.

Поскольку мы были на испытательном сроке, за нами должен был присматривать опытный констебль – чем он с успехом и занимался, сидя в круглосуточном кафе на Сент-Мартинс-Корт.

У меня зазвонил мобильник. Бронежилет, ремень, дубинка, наручники, цифровая полицейская рация и неуклюжая, но, хвала Небесам, водонепроницаемая светоотражающая куртка – когда мне, наконец, удалось извлечь из-под всего этого свой телефон, я услышал голос Лесли.

- Я иду за кофе, - сообщила она. – Тебе принести?

Я посмотрел в сторону рынка, и она помахала мне рукой.

- Ты спасаешь мне жизнь, - сказал я, глядя, как она рванула в сторону Джеймс-стрит.

Не прошло и минуты после ее ухода, когда я вдруг заметил, что возле портика кто-то есть. Низкорослый мужчина, одетый в костюм, стоял в тени ближайшей колонны.

Я окликнул его согласно инструкции для констеблей полиции Большого Лондона.

- Эй! Что вы здесь делаете?

Человек обернулся, и в полумраке портика забелело его бледное испуганное лицо. На нем был заношенный старомодный костюм – с жилеткой и кармашком для часов – и помятый цилиндр. Он мог бы сойти за уличного артиста, выступающего на площади, если бы для представлений не было явно рановато.

- Подите сюда, - сказал он и поманил меня рукой.

Я проверил, на месте ли моя дубинка, и двинулся к нему. Полицейский должен представляться обывателю – даже законопослушному – внушительной фигурой. Для этого и нужны ботинки на толстой подошве и островерхие шлемы, но здесь был не тот случай. Неизвестный оказался крошечным человечком, ростом буквально метр с кепкой, так что я с трудом подавил в себе желание присесть на корточки, чтобы заглянуть ему в лицо.