Ковент-Гарден – большая пьяцца в центре Лондона с Королевским театром на восточном конце, крытым рынком в центре и Церковью Святого Павла на западном конце. Однажды он был ведущим рынком фруктов и овощей Лондона, но эту часть перенесли южнее по реке за десять лет до моего рождения. У него была длинная и разнообразная история, в основном связанная с криминалом, проституцией и театром, но сейчас это туристический рынок. Церковь Святого Павла, впервые построенная Иниго Джонсом в 1638, известна как Церковь актёров, чтобы её не путали с одноимённым Собором. Я знаю это всё потому, что ничто не сравниться со стоянием на леденящем ветру, заставляющем оглядываться в поиске отвлечений: там была большая и с поразительно подробной информацией доска, прикреплённая сбоку церкви. Вы знали, к примеру, что первая известная жертва эпидемии чумы 1665 года, что закончилась сгоревшим Лондоном, похоронена на их кладбище? Я знал, после десяти минут проведённых укрываясь от ветра.

Отдел по расследованию убийств перекрыл запад пьяццы, натянув ленту вдоль входа Кинг Стрит и Генриетта Стрит, и вдоль фасада рынка. Я охранял со стороны церкви, где мог укрыться под портиком, а констебль Лесли Мэй, моя коллега стажёр, охраняла со стороны Пьяццы, где она могла укрыться на рынке.

Лесли – невысокая блондинка, неунывающая даже в жилете, защищающем от ножевых ранений. Мы вместе прошли основную подготовку в Хендоне перед тем как нас перевели в Вестминстер на стажировку. Мы сохранили строго профессиональные отношения, несмотря на мою глубоко-засевшую жажду залезть к ней в форменные брюки.

К нам как к стажёрам приставили более опытного констебля, который взялся наставлять нас, прилежно, на совесть, с первой встречи в ночном кафе на Сант-Мартин Корт.

У меня зазвонил телефон. Ушло прилично времени, прежде чем я смог его выкопать из жилета, пояса, жезла, наручников, цифровой рации, и тяжёлой, но, слава Богу, непромокаемой куртки. Когда я, наконец, ответил - услышал Лесли:

- Я сейчас иду за кофе, - сказала она. – Тебе взять?

Глянув в сторону рынка, увидел, как она мне машет.

- Буду жизнью обязан, - ответил и смотрел, как она направилась в сторону Джеймс Стрит.

И минуты не прошло, как я увидел у портика фигуру. Низкий мужчина в костюме нырнул в тень за ближайшей колонной.

Я по предписанному столичной полиции «поприветствовал»:

- Эй! Ты что думаешь делаешь?

Фигура повернулась, и я увидел сверкнувшее бледное испуганное лицо. Мужчина был в старомодном потрёпанном костюме с жилетом, карманными часами и цилиндром. Я подумал, что возможно он один из уличных актёров с лицензией на представления здесь, но для этого было чуток рановато для утра.

- Сюда, - подозвал он, помахав.

Убедившись, что жезл на месте, я пошёл к нему. Полицейским полагается наводить ужас на членов общества, даже на полезных. Поэтому мы носим большие ботинки и остроконечные шлемы, но когда я приблизился, выяснилось: мужчина был крошечный, ровно пять футов в обуви. Я с трудом подавлял желание присесть и оказаться с ним лицом к лицу.