Они прибывали не просто огромной толпой, а целым скопищем из официальных вечерних нарядов, образовавшим затор позади нашего деревянного забора. Гости выглядывали из-за спин стоящих впереди и пристально изучали наш задний двор, как посетители зоопарка, захотевшие лучше разглядеть животных.

Так началась вечеринка по случаю пятидесятилетия моего отца.

И в самом деле, я ведь что-то предчувствовала. Мне было четырнадцать. Волосы слиплись из-за сока лимона, нанесенного на них перед выходом на пляж. А сочные темно-красные губы, как у взрослой, показались моей маме незадолго до начала вечеринки слишком густо намазанными красной помадой, как будто бы «меня ранили в лицо». Она не одобрила и мой прикид, желтое платье, расширяющийся низ которого предоставлял свободу движения бедрам, а облегающий верх подчеркивал выпуклость груди, но мне было все равно; я не одобряла эту вечеринку, всю эту затею со званым вечером, который запомнится как последний.

Женщины появлялись в воротах в черных, голубых, серых или коричневых туфлях-лодочках, подтверждая провал вечеринки в низах общества. Мужчины вооружились остроконечными темными галстуками-мечами и предсказуемым словом:

- Здравствуйте.
- Добро пожаловать на нашу лужайку, - парировала я с глуповатой ухмылкой, и ни один из них не посмотрел мне прямо в глаза, чтобы не показаться невежливым или еще чего хуже. Я была чересчур желтой, приводящей в замешательство любого вокруг, и пробралась поближе к Марку Резнику, моему соседу, а возможно когда-нибудь и бойфренду.

Я расправила плечи и отчеканивала каждое слово. Приходилось рисоваться, копируя девчонок из средней школы, я схватывала медленно, но и небезрезультатно. Каждый день, казалось, мне приходилось прощаться с частицей себя; так, неделей раньше на пляже моя закадычная подруга Дженис, красуясь новым бикини на ниточках, презрительно смерила взглядом мой закрытый купальник Адидас и заметила: «Эмили, тебе это больше не нужно, он же спортивный». Отчасти она была права. Можно выигрывать или уступать в чем-либо, когда тебе четырнадцать, и Дженис вела счет очков.

- В детстве я брила головы своих кукол Барби, чтобы чувствовать свое превосходство, - призналась Дженис чуть ранее тем утром на пляже.

Она вздохнула и вытерла пот со лба, как будто бы августовская жара повлияла на ее искренность, но жара в Коннектикуте была до неприличия пристойной, как и наши признания.

- Это еще что, - возразила я. - В детстве я думала, что мои груди – это не груди вовсе, а опухоли, - прошептала я, опасаясь взрослых, которые могли нас услышать.

Но это не произвело впечатления на Дженис.

- Ладно, в детстве я просиживала на солнце и ждала испарения своей крови, - добавила я. Я призналась, что где-то в глубине себя я все еще верила в исчезновение крови, подобно кипящей воде или лужице посреди лета. Но Дженис было уже не остановить на середине ее следующей исповеди. Она призналась, что прошлой ночью представляла себя с учителем нашей средней школы господином Хеллером несмотря ни на что, даже на его усы.

- А они ему даже идут, - не унималась Дженис. - Я думала о руках господина Хеллера и ждала, и ничего. Никакого оргазма.

- Ну чего же ты хотела? - удивилась я, засовывая в рот арахис. - Он же такой старый.

На пляже взрослые всегда сидели на расстоянии десяти шагов от наших полотенец. Мы тщательно измеряли расстояние, оставляя следы ног на песке. Моя мама и ее подруги надели соломенные шляпы с широкими полями и, расположившись в креслах, украшенных изображением лица Рода Стюарта и неоновыми рожками с мороженым, кричали: «Не суйте свой нос туда!» - как только Дженис и я подбегали к краю воды, чтобы ополоснуть ноги. Моя мама рассказывала, что совать свой нос в воду пролива Лонг-Айленд-Саунд - все равно, что «заразиться раком», на что я возразила: «Тебе бы не стоило так беспечно произносить это слово». Женщина, которая добровольно вместе с моей мамой вызвалась помогать в Стемфордском госпитале, единственная женщина, которой наш сосед доктор Трентон не сделал пластическую операцию носа, морщила его всякий раз, когда произносила слова «Лонг-Айленд-Саунд» или «нечистоты», как будто бы между ними не было никакой разницы. Разговоры о загрязнении только умешали его размах в моих глазах; чем дальше я забиралась в воду, тем больше, казалось, заблуждались взрослые. Вода была обыкновенной, как из-под крана.


Родерик Дэвид «Род» Стюарт CBE (англ. Roderick David "Rod" Stewart, род. 10 января 1945 года) — английский певец и автор песен, получивший известность сначала в The Jeff Beck Group, затем в The Faces.